От Наджафа до Сулеймании: два поэта, одна судьба

Ирак и Курдистан — земля, взрастившая великих писателей и поэтов! Эти два близких по духу края, рождённые в древнем Междуречье, подарили миру выдающихся мастеров слова — среди них Мохаммед Махди аль‑Джавахири и Шерко Бекас.

Материал подготовлен в рамках совместного межкультурного проекта издания «Яркуб» и газеты «Новый Курдистан», цель которого — знакомство читателей с русской и курдской культурой, историей, традициями и современной жизнью двух народов, а также развитие взаимопонимания через прямой диалог.

Автор текста: координатор проекта Али Ренвар Халил Али.

Древняя Месопотамия (сегодняшний современный Ирак) является древним культурным и историческим центром, и письменность впервые была изобретена на этой земле шумерами, а позже вавилонянами, аккадцами и ассирийцами для переписывания своих историй.

Иракский народ веками жил в пространстве напряжённых противостояний и непростых испытаний — и в этой суровой школе борьбы у него выработался особый язык сопротивления. Сначала его голосом становились картины на стенах: молчаливые, но пронзительные послания, в которых оживали боль, надежда и воля к свободе. А позже к этому визуальному крику прибавилось слово — острое, точное, беспощадное: письменные высказывания превращались в оружие, способное разить сильнее любого клинка и изнурять врага силой мысли и правды.

Именно здесь, на земле Месопотамии, в среде иракских писателей и поэтов, рождается литература сопротивления и противостояния — она прочно вплетается в ткань литературного наследия, связывая традиции прошлого с поисками нового времени.

Современная иракская история богата голосами, которые стали голосом целого народа, — и два великих поэта олицетворяют эту силу слова: один — на севере, другой — на юге.

Шерко Бекас — поэт сопротивления: в его строках звучал протест против гнёта захватчиков. Своим словом он словно растопил тяжёлый сон бесправия — сначала пробудив курдов, а вслед за ними и всех иракцев, вдохновив их на борьбу за свободу, равенство и демократию. Его поэзия стала не просто искусством, а призывом к пробуждению и действию.

На юге в это же время раскрывался иной, но не менее мощный голос — Мухаммед Махди аль-Джавахири. Его творчество несло в себе глубину размышлений о судьбе народа и силе человеческого духа, дополняя картину иракской литературной традиции.

Мухаммед Махди аль-Джавахири

От Наджафа до Сулеймании: два поэта, одна судьба

Доктор Фальех Гилани, рассуждая о Мохаммеде Махди аль-Джавахири, подчёркивал глубокую укоренённость поэта в традициях своей семьи — она берёт начало в Наджафе, где веками культивировались наука, литература и поэзия. Род аль‑Джавахир, названный в честь одного из предков, по праву считается хранителем интеллектуального и художественного наследия: на протяжении многих поколений его представители формировали духовную атмосферу города, передавая из поколения в поколение уважение к слову и закону. Ярким свидетельством этой традиции служит труд шейха Мохаммеда Хасана Сахиба аль‑Джавахира — книга по юриспруденции «Суть речи в объяснении исламских законов», в которой отразилось стремление семьи соединить строгость правовых норм с глубиной осмысления.

Мохаммед Махди аль‑Джавахири появился на свет 26 июля 1899 года в священном Наджафе — городе, издавна почитаемом как духовный и научный центр. Он родился в семье наджафи, принадлежавшей к прославленному роду аль‑Джавахир: на протяжении многих поколений эта семья внесла весомый вклад в развитие науки, литературы и поэзии, бережно храня и приумножая интеллектуальное и творческое наследие.

Как и другие влиятельные семьи, семья Аль-Джавахири имела свой центр, единственное место, где встречались деятели литературы и учёные.

Наджаф во все времена — и в прошлом, и в настоящем — остаётся особым пространством, где сплетаются духовность и слово: это и религиозный оплот, и живой литературный центр. В его священных кварталах, в тихих залах встреч и на оживлённых площадях поэзия не просто звучит — она пульсирует, дышит, отзывается в каждом разговоре, превращая город в неиссякаемый источник вдохновения.

Отец поэта, Абдул Хусейн, был уважаемым учёным из Наджафа и всей душой желал, чтобы сын, с ранних лет проявлявший незаурядные способности и живой ум, пошёл по его стопам и стал религиозным учёным. Уже в десять лет мальчика надел чапан и тюрбан — этот обряд словно знаменовал начало его пути. С самых юных лет он начал учить и читать Священный Коран: под руководством родственников и друзей отца постигал искусство чтения, впитывая каждое слово.

Позже отец доверил его попечению прославленных наставников — они должны были обучить мальчика грамоте и раскрыть перед ним богатство знаний. Юный ученик погрузился в изучение арабского языка, постигая тонкую связь между его структурой и священным текстом. Он осваивал грамматику, морфологию, риторику, юриспруденцию и другие дисциплины, составлявшие основу образования той эпохи, — каждая из них становилась ступенью на пути к глубокой учёности.

Отец вместе с другими наставниками каждый день составлял для мальчика план: прочесть проповеди из «Нахдж аль‑Балага» и стихи из романов «Аль‑Мутанабби». С утра до вечера он готовился, с волнением и нетерпением ждал вечера — ведь тогда ему предстояло показать, чему научился. Когда он успешно справлялся с заданием, у него будто открывалось второе дыхание — он чувствовал себя заново рождённым. А потом они с отцом шли на собрания старейшин.

С ранних лет аль‑Джавахири тянулся к слову — в нём рано пробудился глубокий интерес к литературе. Он погружался в труды великих мастеров арабской словесности: изучал «Аль‑Баян ва‑т‑Табин» — фундаментальный труд филолога Ибн Дурайда, где с тончайшей проницательностью разобраны законы риторики, уязвимые места языка и тайны подлинного красноречия. Не менее важным для него стало знакомство с книгой «Ведение Ибн Халдуна», а также с собраниями стихов прославленных арабских поэтов. Окружающая среда питала этот дар, а врождённый талант стремительно расцветал — и уже в юные годы аль-Джавахири начал слагать собственные стихи, откликаясь на внутренний зов поэзии.

Отец Мухаммеда Махди аль-Джавахири мечтал, чтобы он стал учёным, а не поэтом, но его страсть к поэзии возобладала. В 1917 году отец умер. После периода траура молодой человек вернулся к учёбе и добавил к своим занятиям литературное творчество, логику и философию. Он читал все новые стихи, как арабские, так и переведённые.

В тюрбане, ставшем не просто частью облачения, а знаком твёрдой убеждённости, он был одним из видных сторонников и активных участников революции, вдохновляя иракских и арабских граждан на пробуждение и сопротивление британской оккупации.

После коронации короля Фейсала I он переехал в Багдад и некоторое время служил при королевском дворе — и даже тогда не расставался с тюрбаном, словно подчёркивая верность своим идеалам. Однако позже он сознательно отказался от этого символа и оставил придворную службу, избрав иной путь.

Оставив Наджаф, он обосновался в Багдаде и посвятил себя журналистике. Он основал и издавал ряд влиятельных газет — «Аль‑Фурат», «Аль‑Инклаб» и «Аль‑Раи аль‑Аам», в которых отстаивал свои взгляды и формировал общественное мнение. Его авторитет в литературной среде было настолько высок, что его неоднократно избирали президентом Союза иракских писателей.

Сохранилось лишь несколько его ранних стихотворений. Его первое стихотворение было напечатано и опубликовано в январе 1921 года, после чего он продолжал публиковаться в различных иракских и арабских газетах и журналах.

Его творческий путь открылся публикацией первого сборника стихов «Поле литературы», где поэт вступил в поэтический диалог с классиками и современниками, представив свои произведения в форме дуэтов. В 1928 году свет увидел новый сборник — «Между эмоциями», вобравший в себя свежие, проникновенные строки, раскрывающие глубину его внутреннего мира.

В 1930 году он основал газету «Аль‑Фурат». Но судьба распорядилась иначе: уже после двадцатого номера власти аннулировали лицензию, и это стало для него тяжёлым ударом. Он не терял надежды и всеми силами пытался вернуть издание к жизни, однако все старания оказались тщетны.

Целый год, вплоть до 1931‑го, он оставался без работы, пока не получил место учителя в школе Маймуния. А позже его профессиональный путь сделал новый поворот — его перевели в Министерство мариф (ныне Министерство образования) на должность главного редактора.

В 1935 году он опубликовал свой второй сборник стихов под названием «Диуани аль-Джавахири».

В конце 1936 года, после военного переворота под предводительством Бакра Садики, он подготовил к выпуску газету «Переворот». Однако, внимательно следя за действиями новой власти, он пришёл к выводу, что пришедшее к власти правительство отошло от провозглашённых идеалов и целей. Не желая молчать, он открыто подвергал критике политический курс властей на страницах своего издания. Эта принципиальная позиция имела серьёзные последствия: его приговорили к трём месяцам тюремного заключения, а выпуск газеты был приостановлен на месяц.

После того как правительство, пришедшее к власти в результате переворота, пало, он дал газете новое название — «Аль‑Раи аль‑Аам» («Общественное мнение»). Издание не раз оказывалось под запретом: его неоднократно закрывали за острые публикации, в которых автор без прикрас говорил о государственном насилии и губительной политике властей.

В период с 1949 по 1950 год он опубликовал первый и второй тома своего сборника стихов в новом издании, которое включало стихи, подготовленные им в 1940-х годах, в которых он выразил свой новаторский поэтический стиль.

В 1950 году он стал участником культурной конференции Лиги арабских государств, которая проходила в Александрии. Позднее его избрали на почётные посты — президента Иракского союза писателей и президента Иракского союза журналистов.

14 июля 1958 года в Ираке вспыхнула революция, положившая конец монархии и ознаменовавшая рождение республиканского строя. Аль‑Джавахири открыто поддержал эти перемены, выразив солидарность с революционными лидерами — в первую очередь с Абдулом Каримом Касимом и его правительством.

Однако со временем позиция аль‑Джавахири, неизменно отстаивавшего право на публичный протест, обернулась для него серьёзными испытаниями. В годы правления Касима он неоднократно подвергался преследованиям за критику происходящего. Особенно остро он реагировал на трагические события 1959 и 1960 годов — они оставили в истории страны кровавый след и погрузили Ирак в пучину насилия.

Последующее усиление власти иракских коммунистических сил сопровождалось масштабными репрессиями: противники режима оказывались либо в тюрьмах, либо становились жертвами расправ. В этих условиях продолжение деятельности в Ираке стало невозможным. В 1961 году аль‑Джавахири был вынужден покинуть родину и отправиться в изгнание. Сначала он нашёл временное пристанище в Ливане, затем направился в Европу и в итоге обосновался в Праге, где был принят как гость Чехословацкого союза писателей.

Он провёл в Праге семь лет — этот период стал важной вехой в его творческом пути. В 1965 году там увидел свет его новый поэтический сборник «После изгнания», отразивший переживания и размышления тех лет.

В 1968 году, после того как было сформировано второе правительство Баасистской арабской социалистической партии под руководством Ахмада Хасана аль-Бакира, поэт вернулся в Ирак. По решению властей ему была назначена пенсия в размере 150 иракских динаров.

В 1969 году он опубликовал в Багдаде сборник стихов под названием «Почта возвращения».

В 1971 году Министерство культуры и информации Ирака выпустило сборник его произведений «О бессоннице». В тот же год литератор возглавил иракскую делегацию на VIII конференции арабских писателей, проходившей в Дамаске. Тогда же Министерство информации опубликовало две его книги под названием «Хальджат» («Дрожь»).

В 1973 году он возглавлял иракскую делегацию на IX конференции арабских писателей, которая проходила в Тунисе.

Многие страны — Египет, Марокко, Иордания, Сирия и Чехословакия — встречали великого поэта аль‑Джавахири с искренним уважением и глубокой признательностью. Однако своим окончательным пристанищем он избрал Дамаск: именно здесь обрёл душевный покой и нашёл своё последнее пристанище.

Дамаск по праву гордится тем, что стал гостеприимным домом для поэтов, в особенности для иракских мастеров слова. Особой вехой стало признание заслуг аль‑Джавахири на государственном уровне: президент Сирии Хафез аль‑Асад удостоил его высшей государственной награды — после того, как прочёл стихотворение поэта «Дамасский фронт славы».

После кончины аль‑Джавахири 27 июля 1997 года его наследие предстаёт как вызов времени и противостоянию угнетению. Он прошёл через суровые испытания: участвовал в масштабных войнах, стойко переносил тяготы и лишения, не склоняясь ни перед какими обстоятельствами. Его жизнь стала воплощением несгибаемой силы духа и яркой творческой энергии.

Кинематограф не сумел в полной мере продолжить ту линию, которую он олицетворял, но сам поэт навсегда остался символом стойкости и внутреннего света. По праву его можно назвать современным Мутанаби — особенно за ту мощь и глубину, с которыми он раскрывал силу слова и величие поэтического искусства.

От Наджафа до Сулеймании: два поэта, одна судьба

Экс‑президент Республики Ирак — Джаляль Хусамаддин Талабани с Мухаммедом Махди аль‑Джавахири

Первая встреча аль-Джавахири и Шерко Бекаса

11 марта 1970 года — знаменательная дата: в Багдаде была провозглашена Декларация 11 марта и основан Союз курдских писателей. В этот день великий курдский поэт Шерко Бекас прибыл в Багдад на торжественную церемонию. Там он впервые встретился с Мохаммедом Махди аль-Джавахери, и между ними завязалась дружба. Именно эта встреча положила начало их совместной борьбе за свободу.

Эта встреча в Багдаде вышла далеко за рамки обычного знакомства — она стала знаменательным событием, объединившим двух выдающихся деятелей курдской и арабской культуры. Её последствия оказались масштабными: диалог этих личностей привлёк внимание к важнейшим социальным вопросам и во многом определил вектор дальнейших общественных дискуссий.

Мохаммед Махди аль-Джавахери был близким другом Файека Бекаса — отца Шерко Бекаса. После кончины Файека поэт посвятил ему проникновенное стихотворение «Ты — всё, и Ты — Единственный», в котором с особой глубиной выразил чувство утраты и отдал дань уважения дорогому человеку.

Встречи Шерко и аль-Джавахири продолжались, особенно в изгнании, в Дамаске и Праге. Эти контакты привели к тому, что Шерко попал под влияние аль-Джавахири и написал стихотворение под названием «Халабджа идёт в Багдад», которое демонстрирует силу и способности аль-Джавахири.

Шерко Бекас

От Наджафа до Сулеймании: два поэта, одна судьба

Шерко Фаек Абдулла Бекас (2 мая 1940, Сулеймания — 4 августа 2013, Стокгольм) был одним из самых выдающихся курдских поэтов.

Он — сын известного курдского поэта Файка Бекаса. Его отец был активистом-патриотом и одним из лидеров восстания 6 сентября 1930 года, в результате которого он был заключён в тюрьму и депортирован в южный Ирак. Отец был убеждённым защитником прав женщин и глубоко проникся идеями Касима Амина, Расафауи, Захауи и других видных поэтов той эпохи. Не меньшую роль в становлении его личности сыграла мать: через легенды, народные сказки, которые она рассказывала ему и его сёстрам, и курдские песни, тихо звучавшие по ночам, она бережно прививала ему любовь к курдскому языку, наполняя детство особым культурным светом.

Шерко Бекас продолжил своё образование в Сулеймании, где углублённо изучал курдский и арабский языки, овладевая ими как первыми и вторыми родными. Активно включившись в курдское общественно‑политическое движение, он проявил себя не только как деятель, но и как вдохновенный поэт — им было опубликовано свыше 35 сборников стихов. Его творческий путь стал важной вехой в развитии национальной литературы: Шерко по праву считается одним из основоположников современной курдской поэзии, чьё имя приобрело широкую мировую известность.

Итальянская писательница и исследовательница Лаура Шрадер, автор нескольких книг о Шерко Бекасе, сравнивает его с такими выдающимися поэтами, как Пабло Неруда и Федерико Гарсиа Лорка. Иранский поэт Саид Али Салихи возводит Шерко Бекаса на пьедестал, называя его императором мировой поэзии.

Шерко Бекас вошёл в историю как первый министр культуры регионального правительства Курдистана, а также как депутат парламента Курдистана первой сессии. Он состоял в Союзе курдских писателей и Союзе курдских журналистов, а позднее был принят и в Союз шведских писателей — свидетельство признания его творчества далеко за пределами родной земли.

Великий курдский поэт Шерко Бекас родился 2 мая 1940 года в Сулеймании, на улице Гоижа. Уже в юном возрасте — в 17 лет — он дебютировал как поэт, опубликовав своё первое стихотворение. В 1968 году в Багдаде увидела свет его первая книга стихов — «Трифай Хальбаст». А в 1970 году Шерко Бекас вместе с плеядой выдающихся поэтов своего времени выступил с программным призывом к обновлению курдской поэзии — к смелым переменам и созданию её нового, современного облика.

В 1987 году поэт был удостоен премии Токхольского в Швеции — это стало признанием его поэтического дара за пределами родной земли. Его стихи обрели новую жизнь, будучи переведёнными на множество языков и прозвучав голосами разных культур.

С 1998 года и до конца своих дней он входил в состав Антологии исследований в области классной комнаты, объединявшей учёных и деятелей культуры США и Канады. В тот же год, опираясь на поддержку близких друзей и единомышленников, он основал издательство «Сардам», ставшее ещё одной площадкой для воплощения его творческих и просветительских замыслов.

В 2001 году издательство «Хак» совместно с медиацентром удостоили Шерко Бекаса почётной премией «Пирамердский поэт» — признанием его выдающегося вклада в литературу. В 2009 году творческое наследие поэта было представлено в масштабном издании, объединившем все его произведения на 8000 страницах.

Шерко Бекас по праву считается одним из основателей и пионеров современной курдской поэзии. В его стихах органично сплелись патриотический пафос, глубокое осмысление истории и трепетная любовь к родной земле и её водам — эти мотивы стали отличительной чертой его поэтического голоса.

Шерко открывает перед нами необъятный мир — мир поэзии, борьбы, суровых гор и революционных потрясений, прожитый и воплощённый в его творчестве. Всё, что было сказано о нём — и доброе, и спорное, — по‑прежнему находит своё место в пространстве смыслов. Критика и просветительский взгляд позволяют заново осмыслить его наследие: в строках его текстов и в их подтекстах раскрываются пласты поэзии, литературы, революционного опыта, судьбы пешмерга, городской жизни и политики. Новые прочтения, интерпретации и комментарии продолжают ветвиться, открывая всё новые грани смысла. На тысячах страниц — в рассказах, стихах, поэмах, романах и в особой лирике пешмерга — рождается пространство открытого текста, где каждое слово даёт повод для новых размышлений.

Если взглянуть на поэтический взгляд автономного региона Курдистана в Ираке сквозь призму исторических переломов, отчётливо проступают два мира: до восстания — мир гор и революции, наполненный суровой энергией борьбы, и после восстания — мир городов и курдских властей, где голос народа обретает новые формы. В этом разломе эпох Шерко предстаёт не просто поэтом, а величайшим выразителем высшей интеллектуальности обоих периодов — он словно мост, соединяющий пламя сопротивления и зрелость государственного становления.

Созданный им художественный космос — это вселенная повествования, снов, боли и красоты, настолько безграничная и многослойная, что человеческому восприятию едва ли под силу охватить её целиком. В его строках живёт целая эпоха: в них слышится эхо горных ветров и шёпот городских улиц, крик боли и тихий гимн красоте — и каждый читатель находит в этом мире свой собственный путь, оставаясь лишь гостем в бескрайних просторах его поэзии.

Мир, сотворённый Шерко — мир повествования, грёз, боли и красоты, — столь безграничен, что человеческому сознанию едва ли под силу его полностью постичь. Он стал нерушимой опорой курдского языка в эпоху, когда само существование курдской культуры подвергалось жестокому разрушению.

Без преувеличения можно утверждать: поэзия и литература Шерко, шедшие рука об руку с революцией и вооружённой борьбой, преодолели узкие рамки политики, корыстных интересов и властных амбиций.

Благодаря его творчеству курдская идентичность и её справедливое дело обрели голос в литературном и интеллектуальном пространстве не только соседних стран, но и всего мира.

Это не только способность Шерко, но и способность поэзии и литературы преодолевать препятствия политики и мировых политических раскладов силой воображения и слова, создавая мир, который раскрывал ужасающую картину курдского геноцида.

В 1974 году он снова стал пешмергой. После подавления революции его перевели на юг Ирака, в город Румадия. В 1979 году вернулся в Сулейманию, в 1984 году он вернулся в горы Курдистана — не только чтобы поддержать революцию и силы Пешмерга, но и чтобы уклониться от вручения награды «Кадсия Саддама», которую предлагали ему.

В 1986 году обстановка в Курдистане резко обострилась — на фоне нарастающей угрозы и жестоких химических атак Шерко Бекасу предложили покинуть родину и уехать за границу. В том же году он прибыл в Италию, а уже в 1987‑м был удостоен премии Токхольского в Швеции. Награду поэту вручил тогдашний премьер‑министр страны Игвар Каллерссон. Впоследствии Шерко Бекас обосновался в Швеции и принял шведское гражданство.

В 1992 году он стал министром культуры в первом кабинете регионального правительства Курдистана. В 1998 году вместе с группой писателей и интеллектуалов основал издательство «Сардам» и стал его президентом. В 2009 году опубликовал все свои произведения общим объёмом 8000 страниц.

Шерко Бекас является автором десятков сборников стихов и около 10 000 страниц красочных стихотворений. Он обладает разнообразным опытом в написании стихов. Он писал пьесы, плакаты, открытые тексты, рассказы и многие другие литературные произведения в жанре поэзии. Стихи Шерко Бекаса переведены на многие языки, такие как английский, французский, немецкий, итальянский, шведский, арабский, турецкий, персидский и другие.

От Наджафа до Сулеймании: два поэта, одна судьба

Экс‑президент Республики Ирак — Джаляль Хусамаддин Талабани с Шерко Бекасом

Заключение

Как видно из происхождения поэтов аль-Джавахири и Бекаса, оба они родились на земле, где история предопределила войну, но, несмотря на всё это, оба боролись за одну и ту же цель — борьбу за человеческое достоинство и свободы. Оба они отразили в своих стихах, полных литературного мастерства, особенности иракского, а затем и курдского общества.

Поскольку аль-Джавахири был очень близок к курдским деятелям и понимал их проблемы, он честно и искренне писал для них стихи и защищал их интересы от угнетения.

У аль-Джавахири и Бекаса были одни и те же проблемы, и они боролись за них словами до конца своей жизни.

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» в MAX, «Дзене», «ВКонтакте» и «Телеграме».

Закрыть