Литература

Материал подготовлен в рамках совместного межкультурного проекта издания «Яркуб» и газеты «Новый Курдистан», цель которого — знакомство читателей с русской и курдской культурой, историей, традициями и современной жизнью двух народов, а также развитие взаимопонимания через прямой диалог.

Современная русская литература переживает время перемен: меняются темы, формы и способы общения писателя с читателем, но неизменными остаются главные вопросы. О том, чем живёт литературный процесс сегодня, как соотносятся классическая традиция и новые художественные поиски, а также какое место в этом пространстве занимает региональная литература, «Яркуб» поговорил с ярославскими писателями Ильёй Карамышевым и Александром Рыжковым.

Кандидат философских наук, прозаик и член Союза писателей России Илья Карамышев — один из заметных представителей современной ярославской литературной среды. Автор книг «Исключения», «Через зеркало», «Что снится птицам?» и «Я здесь живу», публиковался в ведущих российских журналах, становился финалистом национальной премии «Слово», международной премии имени Фазиля Искандера, а также лауреатом премии имени Александра Казинцева «Я верю в человека». Также Илья возглавляет Совет молодых литераторов Ярославской области.

Поэт и культурный организатор Александр Рыжков — член правления Ярославской областного Союза писателей России, автор поэтических сборников «Адресаты» и «Столбы». Он известен как инициатор и организатор ряда литературных проектов в Рыбинске, включая Всероссийский фестиваль имени Льва Ошанина и создание первого в городе Литературного музея. Александр — лауреат премии имени Вадима Нефедова в области краеведения и финалист премии имени Александра Казинцева. 

В интервью мы порассуждали о главных темах современной русской литературы, в чём она сохраняет связь с классической традицией, какую роль играют региональные авторы в литературном процессе и как писателю сегодня найти своего читателя.

Писатель и время: о чём говорит современная русская литература

Фото: Музей Литературный город Рыбинск / VK

— Что сегодня волнует современную русскую литературу? Какие темы кажутся наиболее актуальными и болезненными для авторов вашего поколения?

Илья Карамышев: Как и всегда — человек. Человек и вечно сопутствующие ему темы: любви и верности, одиночества и семьи, войны и мира, родины и справедливости, свободы, смысла жизни, богоискания. Эти вечные темы могут быть представлены в свете новых обстоятельств (пандемия, СВО, развитие и внедрение ИИ), но по существу они те же, что и во времена Чехова, Достоевского, Пушкина и автора «Слова о полку Игореве».

Я не слишком верю в теорию поколений. Для примера, авторы, рождённые в 1899 году: Андрей Платонов, Владимир Набоков, Леонид Леонов, Юрий Олеша, Эрнест Хэмингуэй, Хорхе Луис Борхес. Много ли у них общего? А у родившихся в 1905 году Михаила Шолохова, Даниила Хармса и Жан-Поля Сартра? Уверен, настоящие писатели — штучный товар. А поколенческий подход не только упрощает, но и искажает реальное положение дел.

Александр Рыжков: Актуальна новая фронтовая литература. Писатель зачастую, как зеркало, отражает эпоху. Вызовы нового времени не позволяют молчать. Сегодня даже в творчестве тихих лириков звучит военная нота.

— В чём главное отличие современной русской литературы от классической? Сохраняется ли преемственность с традицией или мы уже в совершенно другой парадигме?

Илья: Преемственность в проблематике и ценностях, в любви к человеку и в бережном отношении к слову. Меняются декорации, темп жизни, речь. Современные писатели ищут новые композиционные приёмы и стратегии повествования. Что было ново у Гоголя, Льва Толстого и Бунина, в современном тексте будет вторично и несообразно.

Александр: Существует несколько школ и методов. Лично мне близки ценности так называемых «почвенников» — авторов, которые ценят преемственность поколений, открывают новое, опираясь на опыт предшественников.

— Как вы оцениваете место региональной литературы в сегодняшнем литературном поле? Можно ли сказать, что в регионах сейчас звучат самые честные голоса?

Илья: Региональным авторам сложнее пробиться к читателю. Региональные издательства и книжные магазины вымирают, а федеральные монополисты изредка делают ставку на региональных авторов. Часто писатели перебираются из своих малых городов и деревень в областные центры, в Москву, в Петербург. Что касается честности голосов — думаю, и в столицах, и в регионах они разные.

Александр: Долгое время считалось, что настоящая литература живёт лишь в столицах. Но сегодняшний литературный процесс доказывает обратное. В регионах проводятся крупные литературные события, которые делают эти места настоящими центрами творческого притяжения. Взять хотя бы наш Литературный город России — Рыбинск. К нам регулярно приезжают писатели высшего уровня, делятся опытом с местными литераторами, которые в свою очередь растут творчески. Чему свидетельствуют их победы в заметных литературных конкурсах по всей стране.

— На ваш взгляд, в чём принципиальная разница между региональной литературой и массовой/популярной?

Илья: В моём понимании, региональная, массовая и популярная — разделы литературы из разных классификаций. Автор «из региона» может создавать и массовую, и популярную литературу. А популярная литература не обязательно массовая.

Александр: Важно понимать, что тиражи это не всегда про качество текста. Часто большие продажи продиктованы законами рынка и сопровождаются умелыми продавцами. Сегодня региональному автору тяжело выйти на крупные тиражи и быть представленному в книжных сетях. Хотя, конечно, позитивные примеры имеются.

— Какие локальные темы, исторические пласты, образы или социальные контексты наиболее характерны для литературы Ярославского края?

Илья: Я бы не преувеличивал роль региональной специфики. Не думаю, что ярославская литература существенно отличается от владимирской или костромской.

Александр: Литература Ярославии в первую очередь опирается на некрасовскую традицию, пропитанную гражданственностью и состраданием к русскому народу. Если брать отдельные города, то, например, в Рыбинске сильно влияние поэтов патриотического толка Алексея Суркова и Льва Ошанина, также литераторам Рыбинска служит ориентиром высочайший уровень произведений Николая Якушева.

— Как региональный автор сегодня находит своего читателя? Книжные магазины, соцсети, фестивали, библиотеки, личные встречи — что из этого работает?

Илья: Региональный автор может участвовать в литературных премиях, конкурсах, фестивалях; отправлять свои произведения в издательства и литературные журналы; раскручивать свой личный бренд в соцсетях. При наличии таланта, упёртости и определённой доли везения, есть шанс заявить о себе. Но системы, соединяющей талантливого писателя с читателем, к сожалению, нет.

Александр: Сегодня для автора важна работа над «личным брендом». Основные читатели — это слушатели на презентациях, а также подписчики в социальных сетях. Кроме этого, важно выходить на публикации в авторитетных источниках, именно они и обеспечивают настоящую литературную известность.

— Насколько сильно на авторов влияют рынок, премии и медиа-распространение? Формируют ли они моду и жанровые предпочтения?

Илья: Некоторые авторы пытаются соответствовать моде, попасть в ту или иную волну («литература травмы», военная тематика). У них есть шанс стать очередными в очередном ряду. Не считаю такую стратегию правильной. И не думаю, что здесь необходима какая-то специальная борьба.

Александр: Литературные премии — вещь весьма субъективная. Но участвовать в них нужно, чтобы быть на виду. Даже самый талантливый писатель, который пишет «в стол» не будет прочитан.

— Как развивается литературная инфраструктура Ярославской области в последние годы?

Илья: Я два года руковожу Советом молодых литераторов Ярославля. Наша задача — поиск, развитие и продвижение молодых писателей региона. Уже есть первые публикации в литературных журналах, победы в литературных конкурсах, выступления в библиотеках и на других площадках города и области. Готовим издание первых авторских сборников.

Литературная жизнь в Ярославской области в последние несколько лет начинает меняться в лучшую сторону. Здесь заслуга и руководителя нашей организации Мамеда Халилова, объединившего наших писателей в один союз и налаживающего испорченные в предыдущие годы отношения с местными властями, и его заместителя Александра Рыжкова, создавшего в Рыбинске Литературный музей и всероссийский литературный фестиваль имени Льва Ошанина для молодых литераторов. Вместе с другими коллегами по областной писательской организации налаживаем нормальную литературную жизнь в регионе. Процесс большой и сложный — слишком многое было разрушено в девяностые, нулевые и десятые годы.

Александр: У нас в области существует целая система литературных мероприятий. Мы являемся одним из образцовых регионов писательской России. Существует один из крупнейших в стране праздников поэзии в Карабихе, Всероссийский литературный фестиваль «Солнечный круг» имени Льва Ошанина в Рыбинске собирает лучших молодых авторов со всей страны, Литературный музей стал заметной точкой туристического притяжения. Также мы снимаем литературные видеопроекты. Создана система подготовки молодых авторов. Наше региональное отделение Союза писателей России в 2024 году было признано лучшим в стране. В августе 2023 года Рыбинску был присвоен почётный статус «Литературный город России», а в 2026 году был установлен бронзовый памятник в честь этого события. Наша область является законодателем мод в современной литературе.

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» в MAX, «Дзене», «ВКонтакте» и «Телеграме».

Материал подготовлен в рамках совместного межкультурного проекта издания «Яркуб» и газеты «Новый Курдистан», цель которого — знакомство читателей с русской и курдской культурой, историей, традициями и современной жизнью двух народов, а также развитие взаимопонимания через прямой диалог.

Русская литература всегда занимала и продолжает занимать особое место в мировой культуре. Её идеи, темы и образы оказались близки не только европейскому читателю, но и народам Ближнего Востока, в том числе курдам, для которых произведения русских классиков стали важной частью культурного и интеллектуального развития. В последние годы многие книги русских писателей были переведены на курдский язык, сделав их доступными новому поколению читателей. Курдский переводчик Джаухар Махмуд Дарага, уделяющий особое внимание классике, рассказал о своём знакомстве с русской литературой через роман «Война и мир», о влиянии произведений Фёдора Достоевского, а также о том, почему темы войны, свободы, человеческого достоинства и внутренней борьбы находят особый отклик в курдском обществе.

— Когда и как Вы впервые открыли для себя русскую литературу? Какое произведение или писатель произвели на Вас наибольшее впечатление?

— Я представитель поколения 1950-х и был хорошим читателем своего времени. В те годы в Ираке, а особенно в Иракском Курдистане, обучение на моём родном языке было запрещено, а книги на курдском были редкостью! Поэтому я читал на арабском. В 60-х два-три раза в год арабоязычные люди приезжали в город Сулеймания с мешками книг и продавали их на тротуаре старого моста. Однажды весенним днём там я увидел ряды арабских книг, среди которых была «Война и мир» Льва Толстого! Раньше я не читал этот роман, поэтому с нетерпением купил все четыре тома. К сожалению, как и многие курдские писатели и интеллигенты, я несколько раз уничтожал собственные библиотеки! В конце концов, сменявшие друг друга иракские правительства не уделяли должного внимания книгам и интеллектуальной жизни.

Роман Льва Толстого открыл мне дверь в русскую литературу: я был очень восхищён этим великим писателем. В «Войне и мир», где затрагивается двойственность и противоречия человеческой жизни, Толстой мастерски изобразил уродливое лицо войны и показал красоту мира и спокойствия народов. Я посвятил несколько лет своей жизни переводу этого шедевра, и в 2012 году книга была впервые опубликована на курдском языке Центром переводов Министерства культуры и молодёжи Иракского Курдистана. В 2020 году Культурный институт имени Джамаля Ирфана переиздал этот шедевр во второй раз.

Также я перевёл роман «Игрок» великого русского писателя Достоевского, и в 2013 году его издало управление культуры при Министерстве культуры и молодёжи Курдского региона. А в 2020 году Центр литературоведческих исследований имени Абдурахмана Забихи издал мой перевод «Подростка». Романы Достоевского оказали влияние не только на меня, но и на души курдских читателей.

— Какая тема в русской литературе находит отклик у курдских читателей сегодня, и почему курды считают её близкой и важной?

— Интерес наших читателей к классической русской литературе не случаен. Она глубоко проникла в сознание и мышление курдского народа. Конечно же, свою роль в этом сыграла социальная близость между курдами и русскими. Как мне кажется, жизнь крестьян в деревнях Курдистана и России чем-то схожа, а русские писатели, как и угнетённые народы Востока, жаждали свободы, что и нашло отражение в их произведениях.

— Как переводы русской литературы стали частью культурного обмена и какое место он занимает в образовательных учреждениях Ирака и Иракского Курдистана?

— Русская литература изучается во всём мире и считается одной из величайших литературных традиций. Она завоевала сердца читателей, по ней пишутся магистерские и докторские диссертации. Университеты Курдистана также не остались в стороне от этой области и проводят обширные исследования в этой сфере. Особенно после великого курдского восстания 1991 года и образования Курдского региона.

Переводчик Джаухар Махмуд Дарага: «Русская литература глубоко проникла в сознание и мышление курдского народа»

Обложка издания романа «Война и мир» на курдском языке

— Вы перевели несколько важных произведений Толстого, включая «Войну и мир». Как Вы оцениваете его значение в мировой литературе и его влияние на курдскую культуру?

— Русская литература, особенно шедевры классиков, настолько сосредоточена на человеческом сердце и разуме, что уделяет мало внимания внешним сторонам жизни. Практически невозможно коснуться человеческих эмоций без культурного контекста писателя. «Война и мир» — это рассказ об ужасах войн, которые опустошают государства, останавливают их развитие и разрушают доверие; в то же время роман показывает, какую цену платит человек и как высоко ценится мир. Угнетённые народы, такие как курды, всегда находились в непрерывной революции и сопротивлении, а их родина не знала мира на протяжении многих веков! Поэтому неудивительно, что курдский народ жаждет мира и считает войну ужасным явлением! Толстой был стойким и верным человеком, который раздал большую часть своего унаследованного богатства бедным. Это ещё одна причина, по которой я решил перевести его произведения на курдский язык.

В своём шедевре Толстой поражает читателей несколькими сильными фразами: «Для нас непонятно, чтобы миллионы людей-христиан убивали и мучили друг друга, потому что Наполеон был властолюбив, Александр твёрд, политика Англии хитра и герцог Ольденбургский обижен. Нельзя понять, какую связь имеют эти обстоятельства с самым фактом убийства и насилия; почему вследствие того, что герцог обижен, тысячи людей с другого края Европы убивали и разоряли людей Смоленской и Московской губерний и были убиваемы ими». Как курдский переводчик, я считаю романы Толстого одними из лучших. Не просто так «Война и мир» была переведена на многие языки мира и несколько раз экранизирована.

— Как бы Вы оценили значение Достоевского для мировой литературы в целом и для курдской литературы в частности?

— Романы Достоевского затрагивают вопросы разума, эмоций и человеческих состояний, которые интересовали читателей со всего мира и курдов, в частности.

Очевидно, литература — это зеркало культуры и традиций народов мира. Достоевский тоже был талантливым романистом. Его книги вышли за пределы России и были переведены на десятки языков. Творчество Фёдора Михайловича послужило основой для отдельной литературной школы, и многие писатели по всему миру выбрали его метод в своём творчестве. Конечно, не удивительно, если курдские читатели также чувствуют литературное влияние Достоевского на литературу своего народа.

— Как Вы считаете, может ли литература укрепить связи между народами?

— Некоторые считают, что чтение отрывает от земли и переносит в мир воображения, в пространство, созданное писателем. Книги вызывают в воображении читателя образы стран и мест на земном шаре, особенно тех, куда человеку трудно добраться. Литература даёт возможность проникнуть в сердце человека и культуры, познакомить читателя с историей.

Я высоко ценю труд курдских переводчиков. Они открывают перед нами новые горизонты, позволяя познакомиться с разными народами. Благодаря им курдские читатели знают о российской истории, культуре и традициях, хорошо знакомы с произведениями Толстого, Достоевского, Гоголя, Тургенева и Чехова. Эти переводчики стали мостом между курдским и русским мирами, передавая знания и культуру.

Перевод интервью на русский язык: Али Ренвар Халил Али

Фото предоставлено героем публикации

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» в MAX, «Дзене», «ВКонтакте» и «Телеграме».

Он говорит не о творчестве, а о жизни. И в этом — вся его суть. «Я просто рассказываю про жизнь... Моя заслуга — только чувствовать. И то, наверное, это не заслуга, а дар». Для Александра Скачкова стихи — не вымученные строфы, не игра в рифмы под лампой в тихом кабинете. Они рождаются на сломах, где душа обжигается либо ледяной болью, либо ослепительным, почти невыносимым светом.

Каждому интересно узнать, как рождаются стихи. Для Александра это внезапная вспышка, энергия, словно стрела из иного измерения. Она пронзает сознание, и на это остриё нанизываются слова — из глубин памяти, где хранятся запахи улиц, отсветы чужих глаз и дыхание времени.

Он живёт между двумя мирами. Один — жёсткий, сжатый, мир службы. Другой — хрупкий, звучащий, мир сцены и обнажённых нервов. Одной ногой он стоит на асфальте лихих 90-х, другой — в зыбком пространстве тончайших душевных материй, которые можно выразить лишь шёпотом и паузой.

Потому высшая награда для него — не овации. Его победа — это тихая слеза на щеке «непробиваемого». Этот скупой бриллиант — знак, что слова попали в самую суть, обойдя все защиты.

В интервью — откровенный разговор о поэзии, о жизни, о честности. 

— Ваши стихотворения очень откровенные и чувственные, в них слышно личное. Скажите, а когда Вы впервые почувствовали потребность писать и как вообще начался Ваш путь в поэзии? 

— Творчество началось относительно недавно: я начал писать около восьми лет назад, а на сцену впервые вышел пять лет назад. 

— Чем Вы занимались до поэзии? 

— Честно говоря, моя основная деятельность связана с совершенно другой сферой. Я был и остаюсь начальником службы безопасности в нескольких организациях. Так что это два абсолютно разных мира, которые, казалось бы, никак не пересекаются.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— У меня вчера родилась теория: а в школе, может быть, Вы любили математику?

— В школе, действительно, у меня была склонность к точным наукам, во многом благодаря влиянию семьи. Моя тётя была учителем алгебры и геометрии. Хотя, честно говоря, учился я как все мальчишки — спорт и улица интересовали больше. Но позже пришло осознание: есть что сказать, а слов не хватает. Словарный запас был беден. Тогда я после школы взялся за книги — и сразу за самое сложное, за Достоевского. Наверное, это был вызов самому себе.

— Это интересно — сразу взять самую высокую планку. Почему именно Достоевский? Это был сознательный рывок «в глубокий конец»?

— Да, это был спортивный подход. У меня есть воля, я занимался спортом. Как в тренировке ты бьёшься в стену, чтобы добиться результата, так и я решил «добить» Достоевского — освоить самое трудное. Начал с него, а потом втянулся и «проглотил» всю русскую классику. Она для меня стала основой. Хотя я очень далёк от всех тех романтических образов русской литературы. Моя юность и становление — это девяностые, окраина города. Спорт, улица, свои законы. Но говорить мне хотелось о другом. О том же, но другими, своими словами.

— Вы упомянули девяностые и окраину. У вас есть известное стихотворение, которое сейчас воспринимается в контексте сериала «Слово пацана». Оно действительно о том времени, о тех ребятах?

— Да, но изначально я написал его не как отклик на сериал. Года три назад мне захотелось рассказать о ребятах, с которыми я рос на окраине Ярославля. О том поколении. А когда вышел сериал, я просто увидел в этом повод поговорить на близкую тему и приложил своё стихотворение к этому контексту. Хотя, конечно, с художественным изображением той эпохи в сериале я не совсем согласен — чувствуются нестыковки.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Если бы Вас спросили, о чём в целом Ваши стихи, как бы Вы ответили одним словом?

— О чувствах. Стихи должны вызывать чувства. Нет чувства — ничего не будет. Как бы ты красиво и ровно ни написал, если нет чувства — до свидания. Тебя никто не услышит и не поймёт. Вот, например, стих про бродячего пса. Сейчас я на него смотрю немного скептически — там есть примитивные образы и рифмы, сегодня бы так не написал. Но он вызвал у людей много эмоций. Значит, в чём-то был прав.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— А у Вас есть изданные сборники?

— Да, пара сборников есть. Это «Зеркала» и «Когда ты настоящий, и без маски...». Но сейчас это несложно — пришёл в типографию, отдал файл, тебе напечатают. Также есть театрально-поэтический проект «Крылья». 

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— 14 февраля в пространстве «Лампа» состоится ваш театрально-поэтический проект «Крылья». Вы выбрали День святого Валентина не случайно?

— Не могу сказать, что я приверженец католической веры или поклонник этого дня. Но если верить легенде, что был священник, который венчал влюблённых наперекор запрету и пострадал за это... Если это правда, то здорово. А главное — почему мы говорим о любви только 14-го числа? О ней нужно говорить и 15-го, и 20-го, зимой и летом. Любовь — это дар, о котором нужно говорить. Мы стесняемся, боимся, иногда говорим пафосно, искусственно. А надо — по-честному, по правде. Я вот как-то набрался смелости об этом говорить.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Смелости? Для человека с вашим бэкграундом — бокс, служба безопасности — говорить о любви в стихах кажется неожиданным шагом. Как отреагировало Ваше окружение?

— Когда я начал писать стихи и читать их на публику, мне сразу сказали: «У него кукуха поехала». Мол, долго занимался боксом, голова повреждена. Сейчас все привыкли, уже даже приходят слушать. Говорят: «Нет, нормально, вроде с ума не сошёл». Это интересно наблюдать. Люди часто прячут свою нежную, ранимую душу за маской брутальности. А кто-то, наоборот, накидывает на себя пух, а внутри — воробьиная душонка. Все разные. Я надеюсь, мы когда-нибудь будем настоящими. Но чтобы быть настоящим, нужна смелость, внутренние ресурсы.

— Где, кроме «Лампы», Вам нравится выступать?

— В Ярославле выступал в «КиноХолле» на набережной, в баре «Раскольников», в пространстве «Тепло». Было много выступлений в кафе и ресторанах, но там не всегда удобно. Когда ты о чём-то серьёзном, о жизненной трагедии рассказываешь, а человек сидит и жуёт... Это некомфортно для всех. Поэтому я перешёл на театральную рассадку. Выступаю почти каждый месяц, в том числе для муниципального центра помощи инвалидам и пожилым — это особая, очень благодарная аудитория. Ездил в Москву, в Питер, в Рыбинск, Иваново... Больших сольных выступлений, наверное, уже около ста. Но здесь, в «Лампе», — идеально. Уютно, тёмный зал, хороший звук и свет. Я могу ходить по сцене, жестикулировать. Я разрешил себе назвать это театральным проектом. Когда ты просто читаешь выразительные стихи — это может выглядеть пафосно. А когда ты показываешь действие, у тебя уже есть право на большее, вплоть до того, чтобы «рвать рубашку на груди». Это театр.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Вы не учились на актёра, но Вам удаётся достигать такой степени эмоционального погружения на сцене? Вы ведь не играете персонажа, а проживаете текст.

— Наверное, мне в чём-то даже легче, чем актёру. Актёру нужно вживаться в чужую роль, играть то, чего с ним не было. А мне не нужно играть. Мои стихи — не выдуманные. За каждым стоит какая-то моя история, реальное переживание. Мне нужно лишь вспомнить ту ситуацию, того человека — и эмоции сами находятся. Я не играю персонажа, я просто вспоминаю и даю этому воспоминанию голос. 

— Скажите, для Вас язык поэзии — это живой, сегодняшний язык, на котором мы говорим?

— Совершенно верно. Я помню, как-то спорил с одним человеком, который писал стилизованные под Пушкина стихи. Я ему прямо сказал: «Я не верю ни одной строчке». Мы так не разговариваем в XXI веке! Было бы, конечно, приятно изъясняться языком золотого века, но наша реальность требует другого языка. Нужно не стесняться говорить правду, даже не самую красивую, о тонких вещах. Вот в чём феномен Высоцкого — каждый верил, потому что видел в нём настоящего. К этому же я и стремлюсь — быть настоящим, а не чьей-то стилизацией.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Поэзия сегодня не в моде. Вы не чувствуете, что находитесь в аутсайдерах?

— Как было в 60-е? Поэты собирали стадионы! А чем ближе к нашему времени, тем всё слабее и слабее. Был Золотой век, Серебряный... Сейчас поэзия как-то умирает. Хотя мне из более свежих нравятся Бродский, Ахмадулина, Высоцкий. С шестидесятниками я как-то не сдружился. Может, потому что у меня к ним особое отношение. Кто-то был слишком «гибкий». Ахмадулина мне понравилась — она вроде единственная женщина в той команде и была честной. А Бродский... Он гений, но очень сложный. Каждое его стихотворение нужно разбирать на уроке. Интересно, для кого он писал? Чтобы все сели и поняли? Не поймёшь ты ничего. Зачем так сложно?

— Ваши стихи находят отклик. Часто ли Вы получаете обратную связь от незнакомых людей?

— Да, бывает. От знакомых и почти знакомых. Но, конечно, хочется, чтобы аудитория всегда была большой. Вот недавно я выставил новый стих — так и тянет проверить, нужен ли он кому-то. Раньше я очень сильно переживал: готовишься к выступлению, прилагаешь все усилия, а приходит мало людей. Наверное, потому что тебя просто не знают. Да и стихи... Кому они сейчас нужны? Частенько слышишь: «Парень, какие стихи, что ты несёшь?». Наверное, из-за этого не приходят.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Вы говорите, что стихи рождаются на краях — когда очень плохо или, наоборот, возвышенно. А в спокойном состоянии не пишется?

— Именно. Когда у тебя все хорошо, спокойно, и ты такой довольный, сытый, ничего у тебя не напишется. Ты можешь сесть: «Вот, хорошая тема, напишу-ка». Вроде всё складывается, рифма, образы... Но получается мёртвый стих. Надо, чтобы тебя что-то задело. Возможно, я и ошибаюсь, но пока для меня это так.

— Как Вы так чётко чувствуете эту грань — где ты настоящий, а где начинаешь лукавить?

— Мы же знаем сами себя, где немножко начинаешь лукавить. Бывает, становишься рабом рифмы. Надо поставить вот такую рифму, а то поломается строй. В итоге не можешь ничего подобрать, находишь другое слово — и оно ломает всё в корне. Первоначальная линия, которую хотел вести, сворачивает куда-то. Вроде получилось неплохо, но ты немножко слукавил. Хотя, может, никто, кроме тебя, этого и не заметит.

«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни

— Вы так много отдаёте на сцене. Что Вас держит, даёт силы продолжать выступать, несмотря на такую затратность этого процесса?

— Сейчас для меня всё изменилось. Главное — не размер зала, а глубина отклика. Даже если два человека придут, но я увижу их глаза и почувствую эмоции — это бесценно. Как-то раз на моё выступление пришёл старый друг, крепкий, видавший виды человек. И в тот вечер в зале было светло, и я увидел, как по его лицу текут слёзы. Растрогать такого — значит попасть в самую цель. Вот ради этого стоит писать и выступать, чтобы задевать за живое. Да, пусть даже пятеро слушают, но искренне — это может заменить целый зал. Хотя, конечно, хочется больше людей. Это же обмен энергией: на сцене я выкладываюсь полностью, будто вагоны разгружал. А потом вижу эти лица, немного общаюсь — и получаю тот самый заряд, который позволяет продолжать.

— Какие у Вас творческие планы?

— Дальше выступать, дальше писать. У меня два проекта: «Крылья» и «Зеркала». Буду их развивать. Это кайф. Когда стих получается, когда ты его «оживляешь» на сцене — это физическое удовольствие.

Фото: «Яркуб», архив Александра Скачкова

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

5 февраля в Пречистом состоялась презентация поэтического сборника «Юдоль». В книгу вошли стихотворения участниц тайной православной общины, действовавшей в 1920-х годах под видом трудовой артели, а также рукописи и документы последнего настоятеля Павло-Обнорского монастыря архимандрита Никона, который считался духовным отцом девушек из Первомайской женской сельскохозяйственной коммуны. Составители — журналисты издания «Яркуб» Сергей Калинин и Арсений Дыбов — рассказали, как почти столетние тетради превратились в книгу.

В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины

И. о. председателя Ярославского областного отделения РГО Татьяна Кондакова на презентации сборника «Юдоль»

Проект возник в 2023 году по инициативе членов Ярославского областного отделения Русского географического общества. Всё началось с поездки в Кукобой, где в экспозиции Дома культуры хранятся ветхие тетради с рукописными стихами. Тогда же и возникла идея издать книгу.

— Книгу «Юдоль» можно по праву назвать историко-культурным документом, который позволяет увидеть, как духовность и творчество сохранялись в условиях давления. Издание важно для регионального краеведения, исследований религиозного подполья и всех, кто интересуется литературой и судьбами людей первой половины XX века, — отметил председатель Первомайского местного отделения РГО Александр Чачин.

В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины

Портрет архимандрита Никона (Чулкова)

Главная проблема, с которой столкнулись составители: не всегда была возможность наверняка установить, какие стихи принадлежат коммунаркам, а какие нет. В тетрадях смешались авторские тексты, духовная поэзия других авторов, песнопения и даже выдержки из газет. Некоторые стихи оказались известными, другие — уникальными.

— Сборник «Юдоль» — это живой пример духовной поэзии, которая сегодня вновь приобретает особую ценность и актуальность. Для коммунарок творчество было способом сохранить веру, внутреннюю свободу и человеческое достоинство в сложных условиях. Для нас же важно сохранить эти тексты и вернуть их в культурное пространство Ярославской области как голос эпохи, — отметили Сергей Калинин и Арсений Дыбов.

Позже стало ясно, что без исторического контекста стихотворения публиковать нельзя. Ведь за короткое время существования коммуны имени Крупской вокруг неё разворачивались масштабные события. Община действовала с 1922 по 1932 год в Захарьеве, всего в нескольких километрах от Кукобоя. После 1932 года участников арестовали, многие погибли в лагерях. Составители обратились в Государственный архив Ярославской области, чтобы изучить уголовные дела коммунарок и архимандрита Никона (Чулкова). Также с материалами помогали первомайские краеведы Ирина Дерунова и Сергей Любимов.

В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины

Первый заместитель главы администрации Первомайского муниципального округа Анатолий Бредников на презентации сборника «Юдоль»

Концептуально «Юдоль» строится на трёх опорах — вере, труде и творчестве. Это отразилось в структуре и оформлении. Форзацы показывают Павло-Обнорский монастырь под красными тучами и коммунарок в красных платках — символ маскировки под коммунистическую артель.

В Ярославской области презентовали сборник стихов тайной православной общины

Иллюстрация к сборнику. Художник: Алина Горбунова

Вступительное слово к сборнику написал иерей Александр Сатомский, литературным редактором выступила профессор ЯГПУ Светлана Макеева, художественно издание оформили иллюстратор Алина Горбунова и каллиграф Катерина Пальгунова. Книга вышла в издательстве «МЕДИАРОСТ».

Тираж будет передан в библиотеки и учреждения культуры Первомайского округа. Электронная версия книги доступна по ссылке.

Фото: Яркуб, Виктория Ульянова

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

«Я родился осенью 1975 года в роддоме на Волжской набережной. В память об этом событии мне выдали перламутровую медальку „Родившемуся в Ярославле“ с изображением Волги, метеора, дымящей ТЭЦ-1, автомобильного моста, беседки и кружащей над ней чайки. Отец работал тогда инженером, а мама воспитательницей. Детство моё прошло на окраине Дзержинского района, который в Ярославле называют Брагино. Мы жили в шестом микрорайоне, в самом крайнем дворе, где за аркой угловой пятиэтажки начинались подземные гаражи и трамвайная линия, а за ней простиралось поле...» — так начинается вышедшая совсем недавно книга «Азюлянт. Ярославские девяностые».

Наверное, что-то похожее рассказать о себе смогут очень многие ярославцы, родившиеся примерно в те же годы. Дальнейшая жизнь, конечно, у всех сложилась по-разному. И степень насыщенностью событиями тоже явно отличается. У Александра Покровского, автора нового «Азюлянта», этих событий набралось на целую книгу. И даже не одну. В какой-то момент он принял совершенно верное решение: решил сесть и перенести все воспоминания на бумагу.

^{Ярославль июня 1995-го. Фото из личного архива Александра Покровского}

«Азюлянт. Ярославские девяностые» — первая книга на русском языке, посвящённая феномену шоплифтинга — воровства из супермаркетов и бутиков. Собственно, этим и решил заняться автор в лихие 90-е в странах Европы. Чаще всего для пребывания за границей использовался азюль — система предоставления политического убежища. Лагеря беженцев, притоны, полицейские участки, поездки по фальшивым паспортам — это и многое другое составляли путешествия автора и главного героя по странам Европы 90-х. Это всё есть и на страницах книги. А одновременно есть на них и узнаваемые места из Ярославля тех лет: улица Кирова, рынок на площади Труда и сверхпопулярный бар на площади Юности.

15 декабря в областной библиотеке имени Некрасова состоялась презентация новой книги и собрала полный зал гостей (это ли не показатель успеха?!). По окончании мероприятия мы с автором книги, Александром Покровским, отправились в кофейню, где когда-то располагался тот вышеупомянутый культовый бар.

«В корпусах будущего «Альтаира» бегали и играли в зэков». Интервью с автором книги о ярославских 90-х

^{В помещении кофейни на площади Юности, где когда-то располагался культовый бар}

И в том самом зале поговорили подробно о Ярославле и Европе 90-х, о дне сегодняшнем и написании книги. И о том, почему то, что сегодня кажется диким, ещё недавно было реальностью.

— В какой момент Вы приняли решение о написании книги?

— Примерно полтора года назад я посмотрел фильм Антона Голицына и Марии Сандлер о 90-х. Называется «Казармы, девяностые». Он о ярославских музыкантах тех лет. А затем на концерте памяти Владимира Кокуева (Чибиса) я сам познакомился с Антоном. Рассказал ему пару историй из своего прошлого, из своих путешествий. И он сказал: пиши книгу! Я посмотрел на него, и через две секунды было принято решение, что я буду это делать. Через пять месяцев текст оказался готов. Это было примерно в феврале 2025-го. Потом ещё потребовалось время на создание иллюстраций, издание, печать. Суммарно ушёл где-то год.

— А писательский опыт раньше уже был какой-то?

— Нет, опыта писательского не было. Но мне помогло моё юридическое образование. Нам приходилось много писать, поэтому рука была, можно сказать, набита. Плюс у меня хорошая память — приходилось запоминать целые кодексы, большие материалы. Ещё нас учили владеть языком, речь ставили. У нас преподавательница одна постоянно говорила: вы юристы, а не трактористы, должны владеть словом! На вас в суде будут смотреть, на то, как вы оперируете знаниями, как ваша речь поставлена... Всё это помогло в процессе написания.

— Как нашли иллюстратора для книги?

— Здесь тоже есть интересная история. Мне потребовалось что-то распечатать в копи-центре. В очереди там я заметил, что мужчина принёс какие-то рождественские картинки. Я спросил, кто делал эскизы. И так получил контакт художницы — Аси Стойко. Связался с ней, предложил стать иллюстратором, она согласилась. Ася тогда жила в другом городе, а в Ярославле как раз прошли её 90-е.

^{Одна из иллюстраций книги}

— А где-то ещё публиковали раньше свои воспоминания и фотографии?

— Нет, ничего никогда не публиковал, только в соцсетях. Сделал однажды пост в «Открытом Ярославле» (паблик во «ВКонтакте» и телеграм-канал, публикующие ностальгический контент. — Прим. ред.). И фотографии неожиданно набрали очень много просмотров, около 180 тысяч. Люди ставили лайки, оставляли комментарии. И очень многие знакомые отозвались! Я им сказал, что уже написана целая книга. Успех в соцсетях подтвердил, что тема актуальна, книгу точно нужно выпускать. К слову, фотографии, получившие отклик, решил использовать для создания иллюстраций в книге.

— Планируется ли в каком-то виде продолжение?

— Скажу даже больше: оно уже готово! Во второй части будет также 15 глав, страниц на 200-250, думаю. В процессе подготовки издания объём, как правило, сокращается — нужно соответствовать законам жанра, избегать ненужных деталей. К примеру, в первой части я подробно описал, как на железной дороге у поезда меняют колёсные пары на европейский стандарт. Врезалось в память отчётливо, захотел поделиться. А редактор посоветовал подробное описание убрать, чтобы оно не отвлекало от основного повествования. Мол, без лишних подробностей оно станет только ценнее!

— А как родилось название книги?

— С самого начала книга называлась «Азюлянт». Правда, в Сети нашлась пара произведений на тему азюля. Одна книга эстонского автора — в ней рассказывается про какого-то парня, как он оказался в Дании и организовал там бизнес по ремонту телефонов, как покупал краденые телефоны... Скучновато. А другая книжка про украинцев, нелегально работавших в ресторане в Париже. У меня о другом.

— Насколько произведение получилось автобиографичным? Все те герои, которых встретим на страницах, — они реально существующие люди?

— Практически. Ну, процентов 90. Причём многие из них даже были сегодня на презентации.

— Хотя и на страницах книги их имена изменены, как понимаю?

— Да, имена изменены. Есть в повести, например, криминальный авторитет, с которым происходит разговор. У меня действительно был с одним криминальным авторитетом разговор за жизнь, но на страницах вы увидите некий общий, сводный образ. Мне важно было сохранить конфиденциальность, ведь многие люди до сих пор в городе живут. Всё-таки читателю интересно узнавать про сами события, а не про то, кто есть герои и что с ними стало потом.

^{Ярославль 90-х. В баре «Сиськи». Фото из архива Александра Покровского}

— После публикации постов с ретрофотографиями многих удалось найти, с кем связь, казалось, потеряна?

— Да, благодаря постам много народу нашлось. Писали в том числе мои одноклассники, те, кто в «Аврору» ходил... Узнали и друг о друге, и о книге, и о её презентации.

— Про всех героев фото знаете, как их жизнь сложилась?

— Про многих, конечно, знаю. Кто-то сегодня занимается строительством, кто-то бассейнами. Кто-то магазин свой открыл, кто-то другой какой бизнес... Есть и те, кто умерли. А с кем-то связь просто потерялась...

— Подробнее остановимся на жизни в 90-е. Для кого-то это «было лучше», кому-то те годы страшно вспоминать. А что для Вас есть 90-е? Как бы их охарактеризовали одним словом?

— Как раз одним словом, наверное, и не охарактеризуешь. С одной стороны, больше свободы, с другой, больше и проблем. Действительно, для кого-то прекрасные годы, для кого-то ужасные. Всё на контрасте. Есть, например, такая история. Было у меня порядка десяти тысяч долларов. Уехал в Египет. Возвращаюсь — дефолт произошёл, всё попадало в цене. Мечтал купить старую «восьмёрку», а в итоге купил квартиру, новую «девятку» и открыл магазин. То есть вот такой контраст — кто-то за голову хватается, а у кого-то подъём. И таких историй в стране было очень много.

^{Середина 1990-х. Фото из архива Александра Покровского}

— Чтение криминальной хроники газет 90-х многим, особенно представителям молодёжи, сегодня покажется диким. На Ваш взгляд, почему в те годы такое стало возможным в принципе?

— Ну, смотрите, страна развалилась, начался бардак самый настоящий, милиция просто перестала контролировать улицу, боялась на задержание выезжать. Реальный случай: по телевизору выступает глава МВД, говорит, участились ночные грабежи на дорогах, поэтому если вас останавливают, можете не тормозить, а доезжать до ближайшего стационарного поста и только там останавливаться... Правоохранительные органы не справлялись с задачами. Многие к тому же были коррумпированы. В общем, произошло как бы сращение и власти, и полиции, и криминала, и поэтому всё это стало возможным.

«В корпусах будущего «Альтаира» бегали и играли в зэков». Интервью с автором книги о ярославских 90-х

^{Типичная криминальная хроника 90-х. Газета «Ярославская неделя», 1995 год. Оцифровка: «Открытый Ярославль»}

— Чем жизненные ценности и приоритеты того времени отличаются от ценностей дня сегодняшнего?

— Мне кажется, интернет людей сильно поменял. Например, раньше люди больше на улицах знакомились. Сейчас это кажется чуть ли не неприличным, хотя я не понимаю, что в этом такого... Заработать легче было. Есть у меня знакомый, который купил целую фуру сникерсов. Тогда они ещё только появились. Развёз их по ларькам и за два дня купил квартиру в центре... Да много всего такого. Хотя сейчас порой возникает ощущение, что 90-е могут вернуться. Это по молодёжи видно, по тому, какие они ролики выкладывают. Как сшибают зеркала с машин ногами, распыляют в подъезде высотки перцовку... Дикие совершенно поступки.

— К слову, о молодёжи. Сегодня в соцсетях действительно многие пишут, мол, молодёжь «испортилась, обнаглела». На Ваш взгляд, молодёжь 90-х была совсем другой?

— Молодёжь всегда была и есть разная. Одни олимпиады математические выигрывают, а другие в 15 лет уже в тюрьму садятся. То есть тоже всё на контрасте. Но, возможно, наше поколение было более приспособленным к жизни. К примеру, современная молодёжь даже за грибами с телефоном ходит, потому что не знает, как подберёзовик выглядит. Костёр разжечь не может. А мы это всё с детства умели. Как говорит один мой знакомый, дай Бог им сейчас в 30 стать такими, какими мы были в 20. Но, повторюсь, не все такие.

— Вернёмся к книге. Какие реальные места из 90-х читатель встретит на страницах?

— Бар «Сиськи» на площади Юности, универмаг «Ярославль», рынок на площади Труда, брагинские заброшки...

— Что за заброшки?

— Это было на месте нынешнего торгового центра «Альтаир», где планировался завод. Его строили заключённые. На территории была зона огороженная, их туда заводили, и они там работали. После, уже в 90-е, завод забросили, кроме одного цеха. Корпуса стояли заброшенные, рядом — зона, огороженная колючей проволокой, с вышками по краям и вагончиками, где заключённые переодевались. Мы там находили фуфайки, солдатские бушлаты, на себя напяливали и играли в зэков. Мастерили оружие из подручных материалов, всё натурально выглядело. Вот такие игры были.

^{Корпуса будущего ТЦ «Альтаир». Фото из архива Татьяны Кристаль}

— Бар «Сиськи», пожалуй, можно культовым местом назвать. Откуда вообще такое название взялось?

— Это народное название. А откуда оно взялось, я рассказал в книге. Заведение принадлежало торговой компании «Центр». В соседнем зале располагалось кафе «Лель». А вот тут стояли столики в форме полукругов, была барная стойка (показывает), а здесь то самое легендарное окно... До сих пор всё узнаваемо. Барменов по именам помню: Серёга Таракан, Вовка Новик, Лёха Сёмов... Он, кстати, на презентации книги был, как и многие завсегдатаи. Директором бара был некто Артур Борисович.

^{В баре «Сиськи». 1995 год. Фото из архива Александра Покровского}

— Сколько лет проработал бар? Почему закрылся?

— Бар проработал с начала 90-х до 2005-го. Я здесь впервые побывал в 1993 году. Помню, шёл, увидел парней с рациями — это тогда вообще в диковинку было. На той стороне улицы, у фонтанов, сидели и пили пиво. Затем один в фонтан прыгнул... Думаю: нормальная тут тусовка! Если Брагино — воровская идея, Заволжский район — вообще «бойцовский» клуб, то в «Сиськах» было что-то своё, неповторимое. Например, тут строго-настрого было запрещено курить, и нарушивших запрет пинали в тамбуре, причём одновременно как кроссовками Adidas, так и ботинками Dr Martens... Закрытие бара тоже помню. Это был 2005 год. Здесь раньше коллекция банок стояла — так вот, захожу, а завсегдатаи стоят по щиколотку в воде и эти банки снимают. Электрика уже отключена, в помещении полумрак... Висевшие на стене сиськи тоже сняли и куда-то увезли. Последний раз их видели вроде как в ресторане на проспекте Ленина. Почему закрылся бар? Пришла эра гламура и ночных клубов, и сюда постепенно ходило всё меньше и меньше народу.

^{В баре «Сиськи». 1995 год. Фото из архива Александра Покровского}

— А если сейчас здесь же открыть бар, стилизованный под «Сиськи», выстрелил бы он? Как думаете?

— Конечно, сейчас ведь вновь огромный интерес к 90-м есть! Оформить в стиле тех лет, закупить соответствующие кружки, включить музыку той эпохи... И местные бы ходили, и туристы б пошли, если правильную рекламу сделать. Можно вообще целый проект культурный запустить и включить его в списки достопримечательных мест! Просто здесь очень много миров пересекалось, и все это заведение помнят... Это, конечно же, только мечта. Распоряжаться помещением могут только его собственники, что является их неоспоримым правом.

— То есть локации, упомянутые в книге, точно откликнутся у многих читателей.

— Конечно! Но вообще, это всё фоном идёт. Кто-то думает, что в книге будут какие-то разоблачения. Я говорю, что «Бандитский Петербург» и «Слово пацана» уже сняли. У меня книга про другое — про русского человека за границей в то время, когда там, на западе, всё сильно отличалось. Помню, попали мы в Хельсинки — как будто на другой планете оказались! Там с мобильными телефонами люди ходили, уже с маленькими, а у нас ещё и больших-то даже не было, только-только они появлялись и стоили чуть ли не полторы тысячи долларов. То есть своеобразный такой стык цивилизаций получался.

— Не могу не спросить о поездках по Европе — по сути, главной теме повествования. Помните самый первый выезд?

— Я попал в третью волну миграции — она была в Скандинавию, и это была уже середина 90-х. До нас туда уже ездили брагинские ребята. А я поехал с более, так сказать, опытным человеком. Он до этого уже успел и в Германии побывать. Приехали мы с ним, значит, в Финляндию, и у меня дело как-то сразу хорошо пошло. Дальше я ещё два раза съездил туда, потом меня там поймали... Потом ездил в Швецию, снова в Финляндию, затем с другом отправились в Швейцарию. Неудачная была поездка... Далее Норвегия, другие поездки... В книге всё описано, все наши приключения. Скажу так: если б всё проходило гладко, то и писать бы было не о чем. Поэтому в главу, например, про Норвегию я поместил события из двух-трёх поездок. Чтобы повествование сжать и сделать более интересным. Отмечу ещё то, что мы видели Европу не туристическую, не витринную, а злую и жёсткую. Больше всего мне понравилось в Швеции. Там можно было спокойно кататься по всей стране, купить машину. Отношение к беженцам такое, что, мол, приезжайте и живите...

^{На обложке книги — реальное фото из поездки в Европу}

— Как уже знаем из описания книги и презентации, итогом поездок стало открытие своего магазина одежды. Можете рассказать о нём чуть подробнее? Где он находился и когда открылся?

— Открылся в 1998 году. Изначально располагался в Депутатском переулке внутри магазина «Аббат», продававшего мужские костюмы. Там было подсобное помещение, которое сдали нам. Мы проработали год, после чего я уехал в Норвегию, меня не было месяцев семь-восемь... Долгое время ещё мы работали в «Петровском пассаже». Назывался магазин «Дельфин».

^{В магазине «Дельфин». Фото из архива Александра Покровского}

— На презентации покрутили видеоролик, снятый в 2000 году на фестивале «СвобоDa Street» у первого ярославского «Макдоналдса». А в «Открытом Ярославле» Вы, помнится, и фото с него публиковали. Событие явно громкое для Ярославля тех лет. Как получилось организовать мероприятие?

— На самом деле получилось всё спонтанно. Было в те годы такое мероприятие — «Ночь пожирателей рекламы». Так вот, мы просто стояли, пили пиво. Я увидел директора «Макдоналдса», подумал, почему бы не организовать фестиваль? Предложил ему, он согласился. Сейчас такое и представить сложно, а тогда согласовать всё оказалось очень легко — помещение проверили с миноискателем, завезли аппаратуру из клуба «Авангард», настроили... И всё, начали мутить! Обошлось всё баксов в 300. Там ещё несколько фирм участвовало...

^{Уличный фестиваль у «Макдоналдса». 2000 год. Фото из архива Александра Покровского}

— А ещё какие-то мероприятия проводили?

— В «Авангарде» постоянно вечеринки проводили. Делали всё с братьями Чагиными — это такие известные диджеи в Ярославле были. Они хорошо помогали мне с раскруткой магазина. Я выделял деньги, одежду из своего магазина, модели надевали её и в клубе в ней ходили. Само собой, объявлялось, что одежда из магазина «Дельфин», «Дельфин» — спонсор показа и так далее.

^{С клубом «Авангард» сотрудничали постоянно. Фото из архива Александра Покровского}

— До какого года работал магазин? Почему закрылся?

— Проработали мы до 2011 года. Появились интернет-магазины, крупные торговые центры. Всё, что было раньше, становилось неактуальным. Да и просто поднадоело... Та эпоха уже ушла безвозвратно...

Приобрести книгу можно четырьмя разными способами:

• На странице во «ВКонтакте»

• На «Авито», набрав в поиске «Азюлянт. Ярославские девяностые»

• В книжной лавке Юрия Швецова (улица Максимова, 15)

• На втором этаже кафе «Брюгге» (магазин «Моя прелессть», улица Собинова, 43А)

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».