5 августа 2022 - 11:20
«Пусть всегда будет Солнце»: позитивных граффити в Ярославле стало больше
Рисунки украсили остановку на «Красном Перевале».
«Пусть всегда будет Солнце»: позитивных граффити в Ярославле стало больше_217249
«Пусть всегда будет Солнце»: позитивных граффити в Ярославле стало больше_217250
«Пусть всегда будет Солнце»: позитивных граффити в Ярославле стало больше_217251

«Пусть всегда будет Солнце!» Позитивных граффити в Ярославле стало больше. Новые добрые рисунки появились накануне на остановке «Фабрика „Красный Перевал“» в Дзержинском районе.

Автор идеи — ярославский общественник, активный житель района Михаил Рахимов. По его словам, главной целью новых граффити было добавить в нашу жизнь чуточку позитива и поднять окружающим настроение.

— Очень много негативных событий в последнее время, по этой причине решили скрасить серые будни и пожелать всегда быть солнцу! — рассказал «Яркубу» Михаил. — Автор — мой младший товарищ Александр. Он вместе со своей девушкой реализовывал проект в течение трех дней.

Администрация Дзержинского района поддержала проект, предоставила место и согласовала его. В социальных сетях жители уже активно благодарят всех причастных к созданию граффити.

«Наконец-то это здание стало красивым и жизнерадостным! Спасибо огромное за красоту!»;

«Огромное спасибо всем причастным к данной красоте от всех жителей нашего микрорайона!!!!!» — пишут местные жители.

Фото: Михаил Рахимов

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

9 августа 2022 - 11:41
«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле
Корреспондент «Яркуба» встретился с молодой поэтессой и взял большое интервью.
«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

Анель Милинская — поэтесса из Ярославля, которая публикует свое творчество в социальных сетях и выступает на открытых микрофонах. В ее группе «агрессивные стишки анель милинской» 400 подписчиков. А не так давно она на фестивале «Ярославцы все красавцы» в музее-заповеднике читала свои стихотворения и исполнила авторскую песню. Анель всего 18 лет, а она уже известна в узких литературных кругах города.

Мы встретились с молодой поэтессой и поговорили о первых шагах в литературу, об отношении к современной поэзии и искусству, неприглядных уголках нашей жизни, вдохновении, творческом кризисе и андеграунде.

О современном искусстве и поэзии

— Ты поэт или поэтесса?

— Я поэтесса. Я не Цветаева и не Ахматова, чтоб выпендриваться и говорить «не называйте меня поэтессой, называйте меня поэтом». Слово «поэтесса» мне больше нравится, с точки зрения благозвучия оцениваю, оно такое игристое. Если меня кто-то назовет поэтом, мне слух это не режет, но я сама себя называю поэтесса Анель Милинская.

— Ты выкладываешь свои стихотворения во «ВКонтакте», для этого даже существует термин «сетевая поэзия». И многие с пренебрежением относятся к сетевой литературе, особенно к поэзии. Ведутся целые дискуссии, был круглый стол с авторами и литературоведами. Что скажешь по этому поводу, насчет пренебрежения?

— Начнем тогда плавно с меня. Я выкладываю не только «Вконтакте», я еще и в «Инстаграме»* (признан экстремистской организацией на территории РФ. — Прим. ред.). А почему? Я пишу с раннего детства. Начала выкладывать именно потому, что поняла, что мне это нравится, я хочу более профессионально сделать, позиционировать себя. Я банально не знала, где начать, куда выкладывать. Первое, что мне пришло в голову — у меня много друзей «ВКонтакте». И, как мне показалось, продвигаться легче будет именно там, рекламу покупать и так далее, если в далекое будущее смотреть. Поэтому я создала группу.

А про дискуссию по поводу сетевых поэтов — я не понимаю этого. Я, честно, слышу это первый раз, но могу сказать лишь одно: если люди оценивают качество продукта исключительно из того, откуда он исходит, а не оценивают его содержание, то эти люди с большой натяжкой называют себя литературоведами. Допустим, если бы Маяковский или Мандельштам жили в наше время и начали бы выкладывать те же стихи, но только во «ВКонтакте», они от этого бы хуже стали?

— У тех, кто против, понимаешь, главный аргумент такой, что вот с интернетом все стало доступнее, в него пришло много людей. Из-за этого много людей приходят в литературу, они не проходят качественный отбор.

— Качественный отбор люди проходят. Когда не было интернета, определенная прослойка людей, которых оценивали как бездарных, которые писали посредственность... Не буду говорить опрометчиво, кто и что писал, не буду тыкать пальцем, но все равно такие люди всегда были... И будут. И вопрос, печатаются ли они в сборниках или они выкладываются в интернете? Время расставит по своим правилам, кто чего заслуживает по итогу.

Что плохого в том, что поэт может сразу опубликоваться? Все равно ты долго не получаешь признания, тебе нужно везде проявлять себя, везде выступать, постоянно цепляться за каждую возможность, продвигать себя — я даже не знаю, что хуже. Я с ними категорически не согласна. Наверное, те люди сами так не публиковались, поэтому судят со стороны так опрометчиво. Я их понимаю и на них не злюсь.

— Ругают сетевую литературу, ругают и современное искусство. Говорят, художник кому-то что-то должен. Поэт, художник слова, он должен что-то кому-то? Ты чувствуешь, так сказать, свой долг перед народом? (смеемся)

— Ну, перед народом... Пока народ обо мне не знает в большой массе, меня знает человек 800, дай бог...

Смотри, чувство долга у человека появляется из личных соображений и пониманий этого мира. Конечно, мне говорят, что я должна писать в своих песнях и стихах что-то более позитивное. Но я уже прошла тот момент, отвязала от себя все долговые ниточки и понимаю, что никому ничего не должна. Единственный мой долг — делать искренне то, что во мне действительно есть. Если я начну писать, чтобы просто писать, заполнять бумагу, тогда я предам и себя, и тех людей, которые искренне ждут того, что я им обычно приношу, то есть себя. В поэтической форме, в форме песен, в форме очерков — не важно. Они получат плацебо, ненаполненное ничем, у них есть все права сказать мне: «Анель Милинская, до свидания, зачем нам такое?»

К современному искусству какие вопросы? Что вы должны? Придерживаться классики или...?

— Я думаю, тут идет разговор больше о смысловой наполняющей и том, что художники, писатели, должны нести в своих произведениях мораль. В современном искусстве этого нет, потому что с 90-х в литературе началась чернуха жесткая, очень много ее критиковали за это. Появлялись произведения про детские лагеря, общественность их не принимала, а вот чего-нибудь светлого, где какая-нибудь мораль выводится, как у того же Пушкина, стало меньше, и ругают за это. Как раз общественность, а не критики.

— Ругать поэтов за то, что они начали писать в основном что-то мрачное — это очень странно. Поэты лишь проецируют реальность, они являются показателями общества. Все творческие люди реагируют на мир творчеством. Как мир им дает такой толчок, так они по инерции будут писать.

Мы, наверное, понимаем все, что мы живем в очень непростое время. Особенно 90-е и 00-е, когда мрачина начала накатывать. Не соглашусь, что она не существовала во времена Пушкина. Извините, XIX век — это и Достоевский. Рассказы про дворы Петербурга, про работу проституткой, чтоб семья выжила, а кто-то повесился, потому что его изнасиловали — не пышет красками. Вдобавок у Пушкина тоже есть мрачные произведения, если в детали уйти, там можно полысеть и поседеть сразу же.

Современное общество такой дает отклик. Сложное время у нас, удивительное, есть множество позитивных произведений... Не соглашусь, вопрос в том — на что обращать внимание.

— Но тот же Достоевский с его проститутками и неприглядным Петербургом. Его «Преступление и наказание» в конечном итоге все равно несет в себе христианские ценности, христианскую мораль.

— Ты вот сказал про лагеря, мне почему-то вспомнился «Архипелаг ГУЛАГ», «Один день Ивана Денисовича» или «Котлован» Платонова. Они мрачные просто до ужаса. При этом они не несут в себе посыл, просто он не так явен, как то, что вот в конце главный герой становится христианином. Это критика общества и показатель силы души человеческой, как человек остается человеком. «Один день Ивана Денисовича», там нет хэппи-энда, где к нему приехала его пассия, и они вместе начали преисполняться святыми писаниями. Такого нет, но он остался человеком.
Я считаю, что каждый оценивает со своей стороны. Если человек не хочет признавать, что в мире такое есть, он этого и не увидит. Часто критикуют современное искусство, что это одна грязь, но, если человек так будет думать, он не найдет позитивного ничего. Его можно только пожалеть, что он живет в такой жуткой реальности.

«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

— Как думаешь, где проходит грань между зарифмованными строками и именно поэзией? Как вдохнуть жизнь в строки?

— Недавно у нас такая дискуссия возникла с моим очень талантливым и хорошим другом. Мы ходили на выставку наших друзей, они читали свои стихи. Они себя позиционируют как людей творческих, одухотворенных, что им вообще плевать на рифмы, строки и так далее. Допустим, это авангард, хорошо. Там был очень хороший поэт авангардист, невероятные стихи читал. Но слушаешь, и при этом как-то это все попахивает пустотой. Ты про это имеешь в виду, когда оно кажется тебе пустым? Я никогда не говорю об этом поэтам в лицо. Я могу сказать, что мне не понравилось, но сказать, что это пустышка — не скажу, это невероятно обидно. Мне кажется, что графоманию можно почувствовать, когда из пальца высосано. Или критику мира, когда она с претензией на проповедь всеобщую, когда человек себя ставит как учителя: «Вы все плохие, а я Д’Артаньян». Этот момент наступает, когда человек не вкладывает никаких личных искренних порывов, когда в нем нет порыва, это можно как пустое воспринять. Когда он есть — это чувствуется.

— Почему тоска стала основополагающим мотивом в русской литературе?

— Над этим вопросом бьется множество умов, талантливее моего. Но я этот вопрос тоже всегда отмечала. Мне кажется, это наше индивидуальное восприятие, поскольку то, что написано нашими великими предками, оно всегда имело запашок тоски. Даже сейчас мы с тобой сидим, там вот молодые люди сидят, смотришь на них, вроде они веселятся, но при этом пытаются подошву ботинка оторвать, чтобы нормально дальше пойти... Что-то есть в этом исключительно русское.

Наш климат, наша история, наше особое отношение к душевным посиделкам на кухне... У меня много знакомых из других стран. Они отмечают специфику русских людей, задумчивость, молчаливость с пребыванием во внутреннем мире, когда ты наедине с собой анализируешь все. Тот же Пушкин:

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою...

Такая светлая печаль всегда присуща человеку. Он сидит, преисполняется природой и чувством, что сердце горит вновь от того, что не любить оно не может. Светлая печаль, что-то исключительно внутреннее, то, что мы осознаем, культивируем, и оно в нас развивается.

— Век золотой, серебряной, какой сейчас?

— Как у меня написано в описании группы, «поэт хрустального века в бабкином шкафчике-стенке». Я называю наш век хрустальным. Невероятно хрупкий, на грани реальности и нереальности, переходный, невероятно сложный. Мне кажется, человечество стоит на перепутье очень большом — пойти дальше по пути деструктива, либо пойти по пути развития.
Наш век сейчас невероятно хрупкий, и грязными руками его трогать нельзя, потому что иначе все мы получим по заслугам.

— Получается, что у людей зыбкая почва под ногами. И существует же и, наверное, в твоем творчестве попытка осмыслить, что происходит вокруг, и найти какую-то опору, чтобы устоять на этой почве. Это дух этого времени?

 Мне кажется, я почву нащупала и понимаю, что очень много людей сейчас вокруг ее тоже нащупали. Меня осознанность в людях очень и очень радует. Эта почва в себе находится. Прежде всего, разбираться в своих проблемах, призывать к осознанности то, что люди стали чаще задумываться о том, а почему я так делал? Может, мне нужны какие-то консультации специалистов? Обращаются к психотерапевту, психологу. Люди пытаются разобраться в себе, чтобы быть уверенными, понимают, что только они у себя есть. И я эту почву под ногами тоже нащупала, что исключительно в себе опоры. Мир будет меняться как угодно, но у тебя всегда будешь ты.

«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

О творческом пути, материях поэзии и источниках вдохновения

— Ты сказала, что начала писать с раннего детства. Расскажи о своем пути в литературу и поэзию?

— Я любила в детстве рассказы придумывать на ходу, мама с бабушкой включали диктофон и записывали это. Я занималась в музыкалке, играла на фортепиано и виолончели, пыталась писать для них музыку свою, что-то придумывать. Потом во втором классе пошла литература посерьезнее, стала учить стихи. Я думаю: а это же интересно! Там Пушкин, там травка зеленеет, там «Навстречу северной Авроры». Что, если мне так попробовать? Попыталась что-то первое писать подражая. Потом я думаю: есть какие-то пейзажи, надо их попробовать описать в рифму. И вот так к чему-то более серьезному начала переходить.

Потом был литературный кружок «Парабола» в Некрасовской библиотеке, известный в узких литературных кругах. Не сказать, что я занималась там, сначала ходила, потому что мама следила, а потом стала оттуда планомерно сбегать. Далее это все стало становиться серьезнее, все больше заполняло меня и становилось более неотъемлемой частью моей жизни.

Лет в 14-15 я создала свою группу. За три-четыре года я поняла, что это моя профессиональная деятельность. Когда я начала публиковаться, я уже пыталась позиционировать себя как поэтесса. Первые стихи — это курам на смех, не меньше. Такая прелесть, такие они наивные, красивые, милые, очень их люблю и ценю! Очень люблю ту себя, которая их писала, такая вся солнечная, юная, хорошая.

Последние года два я занимаюсь постоянно выступлениями и позиционирую себя одновременно как музыкант и как поэт. Примерно такой путь. Он еще будет долго, надеюсь, развиваться, дальше стелиться эта дорожка, поэтому интересно, чем это все закончится.

— Давай поговорим о твоих живых выступлениях. Как понимаю, ты же выступаешь в основном на небольших, камерных квартирниках?

— Но почему? Есть мероприятия разные, но в основном да, я выступаю на открытых микрофонах, квартирниках. Сама их организовывала несколько раз, у нас был такой опыт с творческой группой. Недавно я выступала в нашем музее-заповеднике. Не сказать, что мероприятие супер-огромное, на которое вся область приехала, но людей было очень много. Я была на поэтической площадке, читала стихи и пела, чтоб заполнить время. Это было для меня большим мероприятием, ну и гонорар тоже был большим.

— Насчет гонорара. Ты уже зарабатываешь своей поэзией?

— Это заработком, конечно, назвать смешно, но иногда что-то есть, иногда что-то нет, потому что я выступаю у своих знакомых. Они говорят: «Мы тебе рекламу, а ты у нас выступи», я говорю, что реклама лучше, чем деньги.

— Фестиваль «Ярославцы все красавцы» — официальное мероприятие. Каково выходить из андеграунда?

— Из андеграунда я не вышла, я принесла его с собой. Единственное, что меня смутило на таком мероприятий — очень много пар с детьми, семьи. Дети там самые разные. 14-15 лет — это близко к моей аудитории, но там были и детишки лет 8-10. Конечно, я понимаю, что все дети абсолютно разные, допустим, я уже в десять лет преисполнялась «Мастером и Маргаритой». Они меня стоят и слушают, меня это больше всего смущало, потому что у меня есть строчки достаточно резкие, мрачные достаточно. Когда я пою «иконы плывут по паркету соседей», и девочка пяти лет стоит качает головой в такт песне — хотела смеяться дико. Я смотрела на ее родителей — тоже в восторге. Думаю, раз все довольны, меня никто не отругает. У меня в поэзии и в песнях, в отличие от моей повседневной жизни, мата нет. Я матерюсь как сапожник только в обыденности.

— Ты занималась в музыкалке, получается, что поэзия и музыка у тебя в жизни с детства шли параллельно. У тебя есть песня под гитару, в группе видео, где за фортепиано читаешь свои стихотворения. Почему ты решила переложить стихи на музыку, решила соединить эти два занятия?

— Я их не соединяю. Они всегда были в моей жизни. Музыка у меня с самого рождения всегда была, потому что у меня мама музыкантка, музыкального образования не имеет, она художница, но фортепиано в квартире звучало всегда. С детства меня сажали за него, что-то показывали, и это всегда было частью меня. Меня это напоминало с самого рождения, новорожденную клали к фортепиано и играли мне что-нибудь.

Я не соединяла это, поэзия всегда идет отдельно, музыка отдельно. Но иногда бывает, думаю: «О, этот текст стихотворения, к нему подойдет эта мелодия». И оно само склеивается. Я даже себя не люблю позиционировать как поэтесса, музыкантка, потому что это все определение. Я считаю, что определение — это равно ограничения.

Я человек творческий, который просто творит в любых проявлениях. Я почувствую то, что я через танец хочу проявлять — я начну танцевать. Одно время я писала картины, последние четыре месяца я ничего не пишу, не идет. Это все об одном — разные интерпретации моих внутренних состояний, мыслей, наблюдений.


«Свечение»

— А что ты сама слушаешь? Жанр музыки, исполнитель, группа?

— У меня нет любимого жанра. Я безумно люблю классическую музыку, психоделический рок и одновременно могу послушать Боярского, что мне в этом случае сказать? Я могу назвать любимых артистов. «Depeche Mode», «Pink Floyd», «Сплин», Земфира и Хаски.

— В группе ты упоминаешь творческий кризис. Как ты с ним справилась?

— Ко мне, выбив с ноги дверь в квартиру, зашла муза и сказала: «Знаешь, мы с тобой давно не виделись, а давай-ка я у тебя посижу, чаю попьем», подлила мне в чай коньяк. И я опьянела от того, что она ко мне снова вернулась, и начала строчить дальше.

Сейчас... То ли она где-то рядом ходит, мы с ней не пересекаемся, то ли она рядом с нами, но пока она далеко от меня. Творческий кризис регулярно. Когда они слишком затяжные, я понимаю, мне в группу выложить нечего, она стоит. Когда группа стоит, люди начинают отписываться. Я посижу, подумаю, дайте мне время, я хоть что-нибудь, какой-нибудь актив стараюсь сделать. Кстати, как раз-таки чем сложнее быть сетевым поэтом.

— О влиянии на твое творчество, твоих источниках вдохновения. Что и кто на тебя влияют?

— На мое творчество влияет мироздание в целом. Я не контролирую, когда я вдохновляюсь. Любой творческий человек меня, наверное, поймет. Когда ты вдохновение ловишь, оно как будто откуда-то сверху приходит. Ты можешь быть в какой-то момент жизни настолько наполнен, у тебя столько мыслей, но ты садишься писать... Но не идет у тебя и все, все не идет никак.

Что меня вдохновляет? Если конкретизировать мой ответ, то это люди вокруг. Потому что, прежде всего, вдохновляюсь людьми, их состояниями, словами, я их тонко умею цеплять, перекладывать их через себя и через свою призму. И выпускаю это в творческом формате. Это как обложка «Пинк Флойд», где луч распространяется в радужный спектр. Вот так же можно объяснить.

Отголоски, наверное, можно найти в творчестве моем тех поэтов и писателей, которых я люблю. Из русских это однозначно Маяковский, которого многие находят в моих стихотворениях, Борис Рыжий и Иосиф Бродский немного мелькает.

— Это правда. Про аудиторию тогда затронули. Расскажи о признании публики. Для тебя это важно?

— Конечно. Но я поправлю немножечко тогда формулировку. Мне не столь важно признание себя, сколько признание моего творчества. Мое творчество — это мое детище, которое я вынашиваю, которым я страдаю, которым дышу, пишу, и поэтому я его люблю всей своей душой.

— А кто твоя аудитория?

— Если смотреть по статистике группы «ВКонтакте», мальчиков и девочек поровну. На мое удивление я всегда считала, что я именно на женскую аудиторию, потому что такие эмоциональные страдания. Мужчины не любят показывать то, что им такое нравится в большинстве своем. Ну, видимо, я окружила себя и к моему творчеству подтянулись люди, которые отошли от этих стереотипов, люди свободные, и они открыто могут это почувствовать.

Возрастная категория от 20 до 35 — самая распространенная. И поэтому сфера деятельности самая разная. Но именно в массе своей художники творцы тоже, потому что в этой среде я варюсь, в этой среде я выступаю, оттуда в основном я и выдергиваю своего слушателя.

— Чем ты занимаешься помимо поэзии, музыки, живописи?

— Я педагог по вокалу. И по моему лицу, наверное, заметно, чем я сейчас занимаюсь. Я пирсер, это тоже мой источник дохода некий. Это тоже искусство, которое я обожаю и люблю всей душой. Это то, чем я бы захотела заниматься на постоянной основе. Даже если я, допустим, приобрету более чем локальную по Ярославлю известность, то это то, чем я хотела продолжать заниматься, потому что мне доставляет искреннее удовольствие.

«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

— Анель Милинская — псевдоним или это настоящее твое имя?

— Мое истинное имя, но не паспортное. Я могу рассказать, как оно на меня снизошло, так скажем. Я шла и думала: «Ну, вот не мое имя, которое у меня в паспорте, я никогда его не воспринимала как свое. Это как будто пришили ко мне...». И я не знаю, услышала ли я ушами или кого-то позвали, кто-то крикнул сзади: «Анель». Вот оно! А Милинская — приснилась комбинация букв. Я нашла имя, убедилась, что это мое, и мне хорошо.

Немного анализируем творчество Анель и говорим о Борисе Рыжем

— Твоя песня под гитару. Она мне показалась по настроению романтичной, может быть, и есть в ней что-то наивное, в хорошем смысле этого слова.

— Да, она очень чистая.

— И вокал, наверное, тоже сыграл здесь свою роль. Тоже такой нежный. Стихотворения же есть у тебя некоторые, скажем, отрывистые, угловатые. К примеру, из последнего «черный слон», есть и свободные стихи. Почему такое расхождение?

— «Коммунальные квартиры» — исключение в моем творчестве. Остальные песни у меня такие же громкие, такие же резкие, такие же угловатые, как ты сказал, мне это слово понравилось. Они у меня немного декадентские. Но эта песня исключение, потому что она тихая.

Опять же, никаких ограничений нет. Я почувствую то, что я хочу написать стих две строчки или в одну строчку — я пишу. Почувствую, что меня к более-менее классическому тянет — я напишу такое. Захочу «коммунальные квартиры» написать — я напишу «коммунальные квартиры», где кошачье мяуканье, нежное, мягкое. Поэтому никаких ограничений быть не должно.

— Наверное, глупый немного вопрос такой, знаешь. Поэзия для тебя это хобби или все-таки что-то побольше?

— Это не хобби, ни в коем случае. Это не то, чем я занимаюсь в свободное время. Это именно часть меня, точнее, я часть моей поэзии. Движущая ее часть, так скажем, опорно-двигательного аппарата. Я есть у моей поэзии, а не она у меня.

— Не хотела издать свои стихотворения, какой-нибудь сборничек, распространить хотя бы даже между своими.

— Я этим очень горю. Эта идея теплится во мне, потому что как оформитель хочу себя попробовать. Помогала оформлять своим друзьям сборник и поняла, что это мое. Хочу это сама сделать для своего творчества. Но, все мы понимаем, насколько это дорого, это космические суммы.

— Чувства, эмоции, которые заложены в твоих стихотворениях. Они непосредственно твои? Создаешь ли ты лирическую героиню или героя или именно ты героиня своих стихотворений?

— Это и я, и мои лирические герои. Лирических героев у меня не счесть. Какие-то кочуют из стихотворения в стихотворение. Какие? Вы никогда не узнаете, потому что так должно быть.

Лирический герой — часть поэта, он его детище, кровь от плоти. И это всегда связано как-то с жизнью поэта. Поэтому да, это отчасти я, в большей части я, а лирический герой —доложившиеся персонажи, которые лишь помогают правильно интерпретировать. Возможно, ты когда читал, заметил то, что у меня очень много стихотворений от мужского лица написано. Я пишу в мужском роде, потому что я хочу, чтобы это было обращение к девушке от мужчины. Если я хочу, чтобы это было обращение от девушки к мужчине или от девушки к девушке, я пишу по-другому в соответствии с родами. Это всегда зависит от того, какой порыв мною движет. Исключительно от этого.

— Ты и твоя поэзия поменялись с того момента, как ты создала группу. Я заметил, что и слог изменился, и темы другие стали. Сейчас какие вопросы ты разрабатываешь в своей поэзии?

— «Черным слоном» я очертила уровень определенный, который прошла. Сейчас я вспомнила о том, что у меня много недоработанной прозы. Хочу заняться ей.

Совсем недавно, где-то примерно месяц назад, случился тяжелый инцидент. Если говорить вкратце: на пятом этаже на свою сожительницу бросился ее сожитель, шизик, и я ее защищала от него, дальше помогала ей от него уйти. И я приняла особое послание свыше, как будто бы я понимаю, что, если я разговариваю со вселенной, то ситуативно. Если что-то мне и хочет сказать мироздание, то только через ситуацию. Пришло некоторое понимание человека, принятие мироздания и человеколюбие всеобщее. Сейчас я занимаюсь тем, что принимаю весь мир окружающий со всеми его людьми, пытаюсь полюбить их всех, простить. На этом, я думаю, дальше будет развиваться мое творчество.

«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

— Меня зацепило одно из твоих стихотворений, показалось интересным:

«эпитафия?
писать стихи на могилу при жизни
пошлость или необходимость?»

— «наверное, мне бы одного хотелось,
чтобы по мне не скорбили» ...

Как же я напугала своих друзей этим стихотворением!

— Я видел комментарии под записью.

— Там еще предисловие написано «зимой 2022 года, не стало малоизвестной ярославской поэтессы и ещё менее успешной певицы — Анель Милинской», чуть ли не даты жизни указаны. Мрачный такой юмор. Это был и перформанс, и просто мне захотелось сделать так. Я выкладывала пост ночью. Просыпаюсь от того, что наперебой мне звонят. Я вижу 15 пропущенных от разных людей: «О, господи, ты жива, что с тобой случилось? Ты дура так шутить», «Это не шутки, я поэтесса», и дальше трехэтажный мат, если не пятиэтажный. Друзья мои не все оценили этот перфоманс, мягко выражаясь, напугала их бедных. Но зато поняла, что, если как-то так произойдет, оно так всегда произойдет — все мы смертны. К счастью, я такую значимость имею, кому-то я дорога. Такое эгоистичное, приятное осознание, что кому-то ты здесь нужен.

— Это даже стихотворение не столько размышление о добровольном уходе из жизни. Если мы вернемся к Борису Рыжему, у него одно из известнейших его стихотворений «С антресолей достану „ТТ“» — размышление о том же, состояние выбора между смертью и жизнью пограничное. В итоге-то он говорит, что хочет остаться. Ты же будто наблюдаешь со стороны на уже гипотетически случившееся. Это такой вариант эскапизма или попытка примириться с неизбежным? Или еще что-то?

— Про попытку примириться с неизбежным я отсекаю сразу, потому что были в моей жизни периоды, когда я пыталась свести счеты с жизнью. Это был сложнейший период очень. Слава богу, я его преодолела, смогла найти в себе силы жить дальше. Но было, когда я закрывала глаза и думала, что все — это конец, я не проснусь. Это и есть финальная точка, точка невозврата. Не стану говорить то, что я смотрела в глаза смерти, но где-то рядом я ее чувствовала однозначно. Видимо, мироздание распорядилось по-другому. Раз я с тобой сижу здесь и разговариваю.

Я смотрю на то, что гипотетически случится. Я прекрасно понимаю, что все мы смертны, как бы это ни было кому-то неприятно, страшно. Ты можешь в любой момент вернуться и сделать как захочешь? Нет. Ты сейчас делаешь, ты должен успеть, поскольку есть срок отведенный. Это чувство, оно дает чувство жизни. Смерть дает жизнь. Как бы это ни была парадоксально.

Эпитафия — это действительно эпитафия. Мое пожелание всем тем, кто будет проходить мимо моего надгробия, всем тем, кто будет вспоминать меня.

Об интервью с бездомным и религии

— Давай поговорим о твоих интервью. В твоей группе есть интервью с бездомным. Начнем с него. Как тебе пришла эта идея? Почему именно с ним? Как ты его нашла?

— В какой-то момент я почувствовала у себя тягу к созданию интервью. Я подумала: а почему бы не взять интервью? У кого-то из своих знакомых, творческих людей? Это будет интересно не всем. Нужно начать с чего-то более точного, понятного. Я поняла, что есть такая тема, которая всех волнует, но все боятся к ней подойти — люди без определенного места жительства. Меня отговаривали все, говорили, они неадекватны, к ним не лезь, не заходи к ним, ничего у них не бери. А это те же люди. Моя основная цель была доказать, что те же самые люди.
С Ярославом мы встретились в тот момент, когда я думала, куда мне идти. У него очень ясные глаза, невероятно умные и невероятно грустные. Я поняла, что с этим человеком нам будет о чем поговорить. Он меня попросил купить ему пиво и «Роллтон». Я ему купила сразу и сказала: «Слушай, Ярослав, ты дашь интервью?» — «Слушай, я могу тебе вообще все рассказать. Здесь расскажу, вообще все объясню!» Мы друг друга сразу же поняли. И он мне рассказал, что не все так просто...

— Ты знаешь, у поэтессы из Петербурга, Елены Шварц, есть небольшие эссе, цитата оттуда: «Нечего брезгливо отмахиваться от этих слов — „черти“, „бесы“, повторяя все снова и снова старый грех высокомерия». Наверное, эта история как раз об этом. Ты не стала открещиваться от этого.

— Конечно. В жизни у меня часто бывала такая возможность договориться с удивительными людьми. И было у меня такое, что я заговорила с бомжом на улице, на остановке в мороз. Он мне рассказал, что у него два физико-математических высших образования. У него грамотно поставленная речь, богатая. Человек не утерял чистоты сознания, проживая даже в таких нечеловеческих условиях. Нам всем нужно еще у них поучиться, потому что сохранить человечность, когда ты живешь в теплой квартире, у тебя есть еда, есть источник дохода — это, конечно, сложно в наших реалиях, но полегче, чем сделать на улице, когда люди тебя сторонятся, и никто тебе даже руку не захочет протянуть. Сохранить эту человечность — это подвиг человеческой души.

— Согласен. Будут другие интервью?

— С бывшим наркоманом, который через рехаб прошел и уже пять лет не употребляет наркотики, но при этом он побывал в отвратительных состояниях и местах. Человек знает, что такое социальное дно и что такое пробить его и опуститься еще ниже. И интервью со священником. Два полярно разных.

— Немного о священнике, об этой теме религиозной. Я смотрю, у тебя еще и серьги с распятием. Твое отношение в религии, расскажи.

— Я считаю, что религия невероятно нужна в нашем мире, потому что ту почву под ногами, о которой мы говорили, ее могут достигнуть не все. Кто-то ее достигал и терял, и не знает, как к ней вернуться снова.

Как я сама к этому отношусь? Это все идет прежде всего из моей семьи. У нас в семье отношение к религии следующее: высшее, если что-то и есть, то это не физический персонаж, который следит, чтобы ты в пост не ел. Это личное восприятие, не претендует на истину. Если высшая сила и есть, то это какая-то чистая истина, высшая энергия. На энергии все держится, она никогда не исчезала и никогда не появлялась из ниоткуда. Она всегда переходит из одного в другое. Поэтому это высшая сила, разум, сознание, истинно чистое, что-то недосягаемое человеком, частью которого мы являемся. Бог, если более простым словом обозначить, то он есть в тебе, во мне, в траве, в асфальте, во всем. Бог окружает нас повсюду, и поэтому принять нужно все, потому что во всем есть высшая сила и истина.

— То есть у тебя больше такой философский подход к религии?

— Конечно, да-да-да. Поэтому распятие — это просто атрибутика. Это дополняет мой образ в данный момент. Я никого не пытаюсь оскорбить, если кто-то скажет: «Меня оскорбляет то, что ты надеваешь символ моей религии себе на уши» — «Извини, пожалуйста».

«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле«Наш век хрустальный и невероятно хрупкий»: поэтесса Анель Милинская о современном искусстве, андеграунде и Ярославле

О провинции и творческих людях Ярославля

— Каково творить в провинции? Нас окружают серые панельки, недостроенные здания, покосившиеся стены, выбитые окна.

— Ну, слушай, в Москве, в Питере такого тоже достаточно. И даже если ходить по Ярославлю, можно ведь увидеть и другое. Во-первых, я безумно люблю Ярославль — это исключение, это такой феномен провинции прецедент. Это небольшой город, но при этом большое количество культурных мероприятий, количество инициативных людей, которые хотят поднимать уровень культурной жизни Ярославля. Творческих ребят у нас невероятно много, действительно уникальных, талантливых, которые творят что-то исключительно свое: уличные художники, не уличные художники, музыканты, очень много их.

Даже архитектура. Я люблю здания старые, куда я тебя привела изначально — Салтыкова-Щедрина. Моя любимая улица, дом с аркой, сад и так далее. Я в этом вижу вдохновение. Я знаю, что есть Брагино, оно по-своему вдохновляло. У меня есть стихи, написанные там. Поэтому можно найти везде все для себя.

— Действительно. Я часто замечаю и вижу периодически афиши тех же квартирников, встреч и всякого разного. Но доходит ли это до людей? Мне кажется, что доходит именно до таких же людей инициативных, творческих. Получается, что это такая маленькая группа в городе.

— Со стороны ты прав, это маленькая группа в городе. Не всем это интересно, не все хотят в такую среду окунаться. Не всем это близко. У кого-то в этом нет потребности.

Ребята стараются, расклеивают и раскидывают афиши своих мероприятий по городу в таких местах, где инициативные молодые ребята будут, которые могут это увидеть, оценить и прийти.

Кстати, такая тенденция: все больше и больше замечаем, что приходят люди именно с улицы. То есть взрослые люди за 40 лет семьями. Это невероятно круто. Видимо, у людей такая духовная потребность в чем-то нестандартно свежем, новом, именно прикоснуться к молодым ребятам, которые. У них еще куча жизненных сил, энергии — это притягивает, это безумно заряжает.

— Твое любимое место в городе?

— Улица Салтыкова-Щедрина и все прилегающее к ней. Этот магазинчик маленький, продуктовый. 17/18 по улице Чайковского. Уникальный абсолютно во всех отношениях — угловой, старый, как в нулевые. Дом с аркой, это аллея, это бульвар, на котором мы с тобой сейчас сидим, разговариваем. Вид с Ушинского университета. Это все мои родные места. Я здесь росла. И поэтому для меня это все родное, любимое, близкое. Также актерский поселок, с ним тоже очень много интересных, андеграундных воспоминаний.

9 августа 2022 - 11:30
Ко Дню города Ярославль украсят 18 новых граффити
В рамках Всероссийского фестиваля уличного искусства.
Ко Дню города Ярославль украсят 18 новых граффити

Всероссийский фестиваль уличного искусства «Ярстритарт» пройдет в Ярославле с 15 по 21 августа. По его итогам город украсят еще несколько новых граффити.

В Ярославль съедутся более 40 профессиональных художников из 20 городов России: Москвы, Нижнего Новгорода, Санкт-Петербурга, Сочи, Перми и других.

Арт-объекты они нарисуют на 18 зданиях. Больше всего новых граффити появится на улицах Свободы, Свердлова, Некрасова. Что именно будут рисовать, пока держится в секрете, однако уже известно, что творить в этом году будут в сказочной тематике. Изображения подобного стиля в Ярославле уже можно увидеть, например, на фасаде дома на улице Свободы, где нарисована мышка.

Завершить основные работы планируется ко Дню города.

Фото: Дмитрий Колчин

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».

15 июня 2022 - 14:48
В Ярославле открылась выставка каллиграфии
Каждый желающий может ознакомиться с экспонатами.
В Ярославле открылась выставка каллиграфии

В Ярославле во Дворце Молодежи открылась авторская выставка Катерины Пальгуновой. Художница представляет свои работы в такой отрасли изобразительного искусства, как каллиграфия.

Как рассказывает сама Катерина, это ее дебют.

— Повесили мои работы. Я их нигде не размещала, никому не показывала. Они другие, не типичные для меня, — поделилась художница.

Посетить выставку и ознакомиться с экспонатами может каждый с 15 июня по 15 июля по адресу: проспект Ленина, 27.

Кроме того, в понедельник, 20 июня, в 18:00 Катерина лично проведет экскурсию для всех желающих.

8 апреля 2022 - 14:53
«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей
Корреспондент «Яркуба» пообщалась с молодой художницей из Ярославля. Анна Серебрякова рассказала, как окружающие воспринимают современное искусство и почему ее картины наводят ужас.
«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

В последнее время в интернете юные художники начали создавать новые направления в искусстве. Их работы своеобразны и специфичны и не подходят под критерии классических стилей, например, символизма, романтизма, модерна, авангардизма и других. Новоиспеченные творцы связывают свои работы с такими эстетиками, как Dreamcore (тесно связанная со снами и галлюцинациями, ), Weirdcore (передает чувства дискомфорта, отчуждения, ностальгии или анемии), Traumacore (основанная на психологических травмах), Liminal Spaces (представляет собой место, которое является переходом между двумя другими местами или состояниями бытия).

К современному искусству многие относятся скептически. Особенно, если автор изображает на холстах то, с чем в реальной жизни человек никогда не сталкивался.

Так, молодая художница из Ярославля Анна Серебрякова создает картины, которые с первого взгляда навевают ужас. Корреспондент «Яркуба» встретилась с девушкой, чтобы узнать, что ее вдохновляет, как создаются работы и не страшно ли спать по ночам, когда из каждого угла на тебя смотрят несколько пар глаз.

Анна рассказывает, что в этом году она отчислилась со второго курса отделения «Архитектура и реклама» Ярославского градостроительного колледжа. Документы забрала лишь потому, что пропал интерес к этому направлению.

— Я не могла там больше находиться, — делится ярославна. — На первом курсе было больше творческого: все рисовали, придумывали что-то, творили. А вот уже на втором году обучения началось проектирование домов, зданий и других архитектурных строений. Там негде развернуться, нет места для творчества. Хотелось больше свободы.

В 2016 году девушка окончила художественную школу и на несколько лет отказалась от холста и красок. Как поясняет Анна, такое случается часто — художники выгорают. Но в ноябре 2021-го ярославна поняла, что тяга к творчеству все же есть и начала творить.

 От Ваших картин по коже бегут мурашки. Как Вы пришли к такому направлению?

— Мне всегда хотелось связать свое творчество с жанром «ужасы». В детстве я смотрела страшные фильмы, и мне они нравилось. Всегда думала, что смогу напугать зрителя лучше. Сначала была идея пойти учиться на режиссера, позже на сценариста, а потом вспомнила, что неплохо рисую. На самом деле, раньше я писала портреты, большие пейзажи и натюрморты, но у меня к ним не было тяги — я быстро выгорала. Брала два-три заказа, и интерес пропадал. С новым форматом работ такого нет, меня это вдохновляет.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Есть ли у Вас свой собственный стиль в творчестве?

— Меня так часто об этом спрашивают, что я уже не знаю, что отвечать. Стиля у меня нет, потому что я просто рисую то, что чувствую. Некоторые сравнивают мое творчество с эстетикой Dreamcore (эстетика, тесно связанная со снами и галлюцинациями, иногда с частями крипипасты/детскими воспоминаниями — прим.ред.), так как одни видели подобных персонажей в кошмарах, другим — мерещились во время сонного паралича.

— Что Вас вдохновляет?

— Все, что есть вокруг. Люди, с которыми я общаюсь, молодой человек, друзья, родители. Они меня поддерживают, и их поддержка меня вдохновляет.

— Какие материалы Вы используете?

— Это был большой путь. В художественной школе я предпочитала гуашь. Терпеть не могу акварель, потому что для меня она очень капризная — постоянно растекается. Когда начала писать картины на заказ, то сделала выбор в пользу акрила. Мне казалось, что масло используют только великие художники, так как это очень тяжело, и вообще освоить это мастерство невозможно. Но сейчас с маслом я подружилась, и большинство работ выполнено именно им.

— На каждой Вашей картине изображен один и тот же персонаж. Кто это?

— На каждой картине я изображаю разных людей, хотя они и похожи. У них нет имен. Они испытывают эмоции, чувствуют и думают по-своему. Можно сказать, что это как определенная раса.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— А что появляется раньше: картина или название к ней?

— Название. Многие думают, что сначала художник создает картину, и уже только потом называет ее. У меня не так. Я что-то переживаю, чувствую и переношу это на холст. Мне хочется показать конкретную эмоцию. Иногда друзья описывают мне свои ощущения, и я воплощаю их в жизнь.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

 Ваши картины названы эмоциями и чувствами людей. Как создается образ?

— Расскажу на примере картины «Потеря». Мне кажется, что когда человек теряет кого-то близкого, то его душевная боль переплетается с физической. Моему персонажу настолько невыносимо тяжело, что хочется разорвать грудную клетку, чтобы не чувствовать эту боль. Примерно по такому принципу и создаются остальные работы.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Как Ваши картины воспринимают окружающие? Много ли критики?

— Родители приняли мое творчество. Папа так сразу же начал поддерживать, ему все нравится, а мама первое время беспокоилась за меня и мое душевное состояние, но потом успокоилась. Они не считают, что у меня проблемы с головой. Однако от незнакомых людей я часто слышу критику, но она мне кажется забавной. Хейтеры постоянно ставят диагноз «Шизофрения» и советуют обратиться к психологу или психиатру. Некоторые называют мои работы мазней, но я не обижаюсь, потому что у каждого свой вкус.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Как Вы сами относитесь к своим работам? Не вызывают ли они у Вас чувство тревоги?

— Я их не боюсь, мне они не кажутся жуткими. У меня часто спрашивают, не страшно ли с ними спать? Признаюсь, что, когда я написала первую работу в таком стиле, мне было немножко не по себе. Зрачки у этих людей на холсте в темноте светятся, и это пугало первые две ночи. Потом я перестала видеть в них монстров.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Пишите ли Вы картины на заказ?

— Вообще, да. Но я не принимаю заказы тогда, когда человек по пунктам расписывает мне то, что я должна написать. Чаще всего бывает, что просят создать что угодно за определенную цену и дают мне полную свободу. Или называют эмоцию, например, злость, и я уже на холсте изображаю ее так, как вижу сама.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Принимали ли Вы участие в выставках?

— К сожалению, еще не успела, так как только начала этим заниматься. Но мне бы очень хотелось показать свои картины людям, желательно не на обычных уличных площадках, а в музеях.

— Какая картина из Вашей коллекции Вам ближе всего?

— Сейчас — «Потеря» и «Мираж любви», но любимчики постоянно меняются.

«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей«Мне ставят диагноз шизофрения»: ярославская художница о творчестве, критике и чувствах людей

— Как Вы считаете, есть ли в Ярославле будущее у начинающих художников?

— Пока я не сталкивалась с этой проблемой, так как не пыталась продвигать и рассказывать о своем творчестве именно в Ярославле. Но я думаю, что в больших городах у художников больше возможностей. Например, в той же столице. Мне так кажется, потому что здесь я не продала ни одной своей картины, все покупатели — из Москвы.

Читать также: «Мной движет непреодолимая тяга к созданию»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

2 марта 2022 - 14:06
«Мной движет непреодолимая тяга к созданию»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике
Корреспондент «Яркуба» пообщалась с Павлом Яковлевым. Молодой художник рассказал о состоявшейся выставке и поделился историей своей творческой деятельности.
«Мной движет непреодолимая тяга к созданию»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

Люди испокон веков ценили искусство во всех его проявлениях. Одни восхищались музыкой, другие — театром, а третьи — картинами. Художник — это своего рода творец, который создает иную реальность, погружая в нее зрителя и предоставляя возможность взглянуть на элементарные вещи под другим углом. Чаще всего художники — это личности, которые посвящают себя творчеству. Однако есть и другие не менее талантливые люди, совмещающие повседневность с искусством.

Павел Яковлев часть жизни посвятил творчеству. Его картины узнаваемы благодаря нестандартному подходу. Гуляя по столице Золотого кольца, можно заметить его работы, вывешенные на заборах, столбах и фасадах зданий. Павел окончил технический университет и работает по профессии, однако его жизнь тесно связана с искусством.

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

Что вдохновляет художника, какие эмоции испытывает автор и стимулирует ли критика развитие — о своем опыте Павел рассказал корреспонденту «Яркуба» на презентации его картин, которая прошла в выставочном зале имени Н. Нужина.

— Как давно Вы занимаетесь творчеством? Что подтолкнуло Вас к искусству?

— Наверное, с 2012 года. Тогда я начал участвовать в организованных выставках. Рисую я с детства, но серьезная и осознанная деятельность началась 10 лет назад. Как-то в раннем возрасте мне на глаза попались картинки, нарисованные детьми, и меня это заинтересовало. Я подумал: «А я тоже так хочу».

 Вы окончили технический университет, но при этом занимаетесь творчеством. Как удается совмещать работу инженера и художника?

— Душа всегда лежала к творчеству, но пришлось выучиться на инженера, чтобы получить постоянную работу. Потому что как художник я не могу себя полностью обеспечивать. Искусство — то, чем я занимаюсь в свободное время. Совмещать удается, но иногда приходится чем-то жертвовать. Чаще всего, конечно, работой (смеется).

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

— Направление, в котором Вы сейчас работаете, принято считать абстракционизмом. Чем оно Вас привлекло?

— Я всем говорю, что это абстракционизм, лишь бы не углубляться. На самом деле, свои картины я абстрактными не считаю. В моем понимании, фигуративное искусство и абстракции — это все одно. Есть у меня серия картин «Моллибус» (Моллибус — это форма абстрактного искусства, основной идеей которого является включение живописной плоскости в реальное пространство — Прим.ред.), которую зрители относят к абстракционизму. Я бы хотел рассматривать их не совсем как абстракцию, а как реализм, как предмет. Изучая эти картины, нужно всматриваться в процесс нанесения краски, ее консистенцию, а не пытаться разглядеть в них скрытый смысл. Мне нравится такой стиль. Я не использую кисти, в качестве инструмента у меня — полиэтиленовый пакет.

— Что Вы почувствовали, когда открывали первую в жизни выставку?

— И гордость, и радость, и волнение. Первая персональная выставка была в Любиме в 2014 году, на открытие пришло много людей. Я был горд собой. Волновался из-за того, что большое количество зрителей решили уделить время моему творчеству. Было страшно, я не знал, что нужно говорить. Речь не готовил, просто вышел и начал рассказывать про себя. Мне не понравилось. Я всегда слежу за тем, как другие художники открывают выставки, сравнить это с моим открытием никак нельзя. Совсем иной уровень.

— Откуда Вы черпаете вдохновение? Есть ли у Вас личная муза?

— В каком-то смысле я сам для себя являюсь музой. На меня влияет многое: окружающие люди, явления, события в мире. Я наблюдаю за чем-то, и после это отражается на картинах. Мной движет непреодолимая тяга к созданию.

— Изучая Ваши работы, можно заметить, что раннее творчество отличается от нынешнего. С чем это связано?

— Я развиваюсь и не стою на месте. Ранние работы — это начало творческого пути, поэтому они выглядели немного дилетантскими. После них случился «Моллибус», но он особо не отличался от первых картин. Я не останавливался и двигался дальше, поэтому где-то в 2017 году мой стиль кардинально поменялся. Например, в 2019 году я начал на масляную краску наносить аэрозольную, а после сдирать ее, всячески изменять внешний вид картины. Усложнение техники дает новый результат. У меня также есть несколько работ в силиконе. Мне неинтересно стоять на месте и из раза в раз делать одно и то же.

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

 Какими материалами работать сложнее?

— Да любыми. Даже маслом. Но если приноровиться, то со временем станет легче.

— Как к Вашему творчеству относятся родные и близкие люди?

— В целом, хорошо. Близкие люди меня поддерживают. Но иногда я показываю жене работы и вижу, что ей не нравится. Спустя несколько лет я создаю другие картины, и она говорит, что предыдущие все-таки были ничего (смеется). Мне нравится, как друзья реагируют на мое творчество, поэтому частенько они становятся первыми зрителями. Но только от меня зависит, будет ли картина выставлена на всеобщее обозрение.

— Часто ли Вы сталкиваетесь с критикой?

— Зачастую это критика обывателей. Особенно в интернете. Но я не злюсь, наоборот, даже понимаю их. Когда я только начинал работать в сюрреализме, тоже критиковал абстракционистов по незнанию. Думал: «Что это такое? Зачем оно вообще нужно?». Сейчас я отношусь ко всем художникам одинаково.


«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике

«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике«Вандализм — это тоже искусство»: художник из Ярославля о творческом пути, выставках и критике


— В 2019 году Вы повесили свои работы на забор художественного музея. Часто ли Вы проводите такие акции? Какого рода выставки Вам больше нравятся и почему?

— Больше всего мне нравятся участвовать в официально организованных выставках. А такие акции я устраиваю редко. Например, в 2020 году на выезде из Ярославля я повесил большой «Моллибус» на деревянном строении. Подобного рода выставки привлекают своей возможностью поиграть с пространством, которое не создано для искусства. А также со зрителями. Однажды я повесил свои картины у Ауры, рядом с «Шинником». Долгое время наблюдал, как они меняются местами, пропадают, а иногда появляются в абсолютно другом месте.

 Как Вы относитесь к вандализму?

— Я считаю, что вандализм — это тоже искусство. Если на моей картине кто-то напишет нецензурное слово или внесет что-то свое, то почему нет? Интересная коллаборация получится.

Читать также: «Воспринимают как умственно отсталых»: тиктокер из Ярославля о критике, успехе и заработке в Интернете

20 июля 2021 - 15:21
Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников
Это первая подобная выставка в России.
Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Лето — сезон отпусков. Многие ярославцы стараются выехать за город или посетить соседние регионы и в качестве транспорта выбирают рейсовые автобусы. Теперь, покупая билеты, горожане и туристы могут наслаждаться живописью, потому что прямо в здании автовокзала открылась экспозиция «Искусство в движении».

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Ярославль стал первым городом в России, создавшим подобную выставку. Стены автовокзала украшают более 25 картин местных художников.

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Отметим, что выставка проходит под эгидой Первой Ярославской биеннале «Новый русский пейзаж». Также поддержку при организации экспозиции оказали Российская академия художеств, Московский музей современного искусства, Ярославский музей современного искусства «Дом муз», общество «Культурный мост».

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Туристам понравилась задумка авторов проекта.

— Я не знала, что это ярославские художники, но тут есть очень красивые картины, — сказала Людмила Журская. — Вот я сейчас сижу и жду автобус почти 20 минут, рассматриваю стены, и даже время идет как-то быстрее.

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Стены ярославского автовокзала украсили картинами местных художниковСтены ярославского автовокзала украсили картинами местных художников

Добавим, что насладиться выставкой ярославцы и гости города смогут до 24 сентября.

16 июля 2021 - 14:07
В Ярославле появился пешеходный переход с 3D-иллюзией
Ее нарисовал местный художник Саулюс Гуделевичюс.
В Ярославле появился пешеходный переход с 3D-иллюзией

В Красноперекопском районе Ярославля появился необычный пешеходный переход. Теперь его украшает семья уток… Правда, нарисованная. 3D-иллюзия появилась вчера у входа в Дом творчества. Об этом рассказал создатель картины в социальных сетях.

— Мамы и папы, бабушки и дедушки! Это отличная 3D-иллюзия, рассказывающая нам о том, как важно правильно переходить дорогу, не забывая, что дома ждут близкие, — написал Саулюс Гуделевичюс.

Ранее подобная «зебра» радовала жителей Липовой горы.

Читайте также: В Рыбинске построят картер по заказу Северного флота

13 ноября 2020 - 17:04
«Творю что хочу»: необычная выставка откроется в Ярославле
Персональная выставка будет представлена с 14 ноября по 8 декабря в Городском выставочном зале имени Н. А. Нужина.
«Творю что хочу»: необычная выставка откроется в Ярославле_168905
«Творю что хочу»: необычная выставка откроется в Ярославле_168906
Необычная выставка Марины Жгивалевой так и называется «Творю что хочу». Ярославцы и гости города смогут увидеть живопись на холсте, металле, потолке, вписанную в квадрат, прямоугольник, круг. Художница принадлежит поколению, становление которого пришлось на 1990-е годы, когда уже заметно пошатнулись незыблемые принципы соцреализма и стали распространяться и даже поощряться идеи русского авангарда и западного искусства.

«Черпая вдохновение из окружающего мира, Марина Жгивалева сознательно выбирает для себя визуальный опыт, не обремененный предметностью, отказывается от объективной реальности в пользу передачи ощущений. Ее работы индивидуальны и узнаваемы, креативны и эмоционально подвижны. В них хочется вглядываться бесконечно, испытывая эстетическое удовольствие от взаимодействия с цветом, формой, линией и текстурой», — рассказывают организаторы выставки.

Марина Жгивалева — участник многочисленных выставок в России и за рубежом. Ее работы экспонировались даже в Лувре и в Центре Пьера Кардена в Париже.

Возрастные ограничения 16+.
12 октября 2020 - 14:29
Ярославец выиграл грант на развитие арт-галереи
Анатолий Байков выиграл грант на развитие арт-пространства «Unick», в котором недавно побывала редакция «Яркуба».
Ярославец выиграл грант на развитие арт-галереи

7 октября ярославский художник Анатолий Байков выиграл грант на развитие пространства «Unick» на арт-кластере «Таврида».

«Галерея „Unick“ — музей современного искусства, который мы открыли в июле. Две недели назад узнал, что можно стать участником творческой антишколы дизайна и архитектуры на форуме „Таврида“. Заполнил заявку на сайте Росмолодёжь, написал проект и поехал за победой», — делится своей радостью Анатолий.

Полученный грант поможет расширить творческое пространство нашего города.

«В Ярославле есть просевший пласт из мест с устаревшими устоями, которые застряли в какой-то точке и не развиваются. Хотелось какой-то „свежий глоток воздуха“. Мы постарались сделать это место приятным для людей любых возрастов, с разными интересами. Люди старше 30 к нам приходят не реже, чем молодежь. Интересуются и пожилые люди. Не всегда гости понимают, что это вообще такое, но, когда подробно объясняешь, человек осознает, что это абсолютно новое заведение», — рассказал Анатолий Байков.

Читайте также: Куда сходить в Ярославле: самое необычное арт-пространство города

наверх Сетевое издание Яркуб предупреждает о возможном размещении материалов, запрещённых к просмотру лицам, не достигшим 16 лет