«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
Он говорит не о творчестве, а о жизни. И в этом — вся его суть. «Я просто рассказываю про жизнь... Моя заслуга — только чувствовать. И то, наверное, это не заслуга, а дар». Для Александра Скачкова стихи — не вымученные строфы, не игра в рифмы под лампой в тихом кабинете. Они рождаются на сломах, где душа обжигается либо ледяной болью, либо ослепительным, почти невыносимым светом.
Каждому интересно узнать, как рождаются стихи. Для Александра это внезапная вспышка, энергия, словно стрела из иного измерения. Она пронзает сознание, и на это остриё нанизываются слова — из глубин памяти, где хранятся запахи улиц, отсветы чужих глаз и дыхание времени.
Он живёт между двумя мирами. Один — жёсткий, сжатый, мир службы. Другой — хрупкий, звучащий, мир сцены и обнажённых нервов. Одной ногой он стоит на асфальте лихих 90-х, другой — в зыбком пространстве тончайших душевных материй, которые можно выразить лишь шёпотом и паузой.
Потому высшая награда для него — не овации. Его победа — это тихая слеза на щеке «непробиваемого». Этот скупой бриллиант — знак, что слова попали в самую суть, обойдя все защиты.
В интервью — откровенный разговор о поэзии, о жизни, о честности.
— Ваши стихотворения очень откровенные и чувственные, в них слышно личное. Скажите, а когда Вы впервые почувствовали потребность писать и как вообще начался Ваш путь в поэзии?
— Творчество началось относительно недавно: я начал писать около восьми лет назад, а на сцену впервые вышел пять лет назад.
— Чем Вы занимались до поэзии?
— Честно говоря, моя основная деятельность связана с совершенно другой сферой. Я был и остаюсь начальником службы безопасности в нескольких организациях. Так что это два абсолютно разных мира, которые, казалось бы, никак не пересекаются.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— У меня вчера родилась теория: а в школе, может быть, Вы любили математику?
— В школе, действительно, у меня была склонность к точным наукам, во многом благодаря влиянию семьи. Моя тётя была учителем алгебры и геометрии. Хотя, честно говоря, учился я как все мальчишки — спорт и улица интересовали больше. Но позже пришло осознание: есть что сказать, а слов не хватает. Словарный запас был беден. Тогда я после школы взялся за книги — и сразу за самое сложное, за Достоевского. Наверное, это был вызов самому себе.
— Это интересно — сразу взять самую высокую планку. Почему именно Достоевский? Это был сознательный рывок «в глубокий конец»?
— Да, это был спортивный подход. У меня есть воля, я занимался спортом. Как в тренировке ты бьёшься в стену, чтобы добиться результата, так и я решил «добить» Достоевского — освоить самое трудное. Начал с него, а потом втянулся и «проглотил» всю русскую классику. Она для меня стала основой. Хотя я очень далёк от всех тех романтических образов русской литературы. Моя юность и становление — это девяностые, окраина города. Спорт, улица, свои законы. Но говорить мне хотелось о другом. О том же, но другими, своими словами.
— Вы упомянули девяностые и окраину. У вас есть известное стихотворение, которое сейчас воспринимается в контексте сериала «Слово пацана». Оно действительно о том времени, о тех ребятах?
— Да, но изначально я написал его не как отклик на сериал. Года три назад мне захотелось рассказать о ребятах, с которыми я рос на окраине Ярославля. О том поколении. А когда вышел сериал, я просто увидел в этом повод поговорить на близкую тему и приложил своё стихотворение к этому контексту. Хотя, конечно, с художественным изображением той эпохи в сериале я не совсем согласен — чувствуются нестыковки.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Если бы Вас спросили, о чём в целом ваши стихи, как бы вы ответили одним словом?
— О чувствах. Стихи должны вызывать чувства. Нет чувства — ничего не будет. Как бы ты красиво и ровно ни написал, если нет чувства — до свидания. Тебя никто не услышит и не поймёт. Вот, например, стих про бродячего пса. Сейчас я на него смотрю немного скептически — там есть примитивные образы и рифмы, сегодня бы так не написал. Но он вызвал у людей много эмоций. Значит, в чём-то был прав.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— А у Вас есть изданные сборники?
— Да, пара сборников есть. Это «Зеркала» и «Когда ты настоящий, и без маски...». Но сейчас это несложно — пришёл в типографию, отдал файл, тебе напечатают. Также есть театрально-поэтический проект «Крылья».
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— 14 февраля в пространстве «Лампа» состоится ваш театрально-поэтический проект «Крылья». Вы выбрали День святого Валентина не случайно?
— Не могу сказать, что я приверженец католической веры или поклонник этого дня. Но если верить легенде, что был священник, который венчал влюблённых наперекор запрету и пострадал за это... Если это правда, то здорово. А главное — почему мы говорим о любви только 14-го числа? О ней нужно говорить и 15-го, и 20-го, зимой и летом. Любовь — это дар, о котором нужно говорить. Мы стесняемся, боимся, иногда говорим пафосно, искусственно. А надо — по-честному, по правде. Я вот как-то набрался смелости об этом говорить.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Смелости? Для человека с вашим бэкграундом — бокс, служба безопасности — говорить о любви в стихах кажется неожиданным шагом. Как отреагировало Ваше окружение?
— Когда я начал писать стихи и читать их на публику, мне сразу сказали: «У него кукуха поехала». Мол, долго занимался боксом, голова повреждена. Сейчас все привыкли, уже даже приходят слушать. Говорят: «Нет, нормально, вроде с ума не сошёл». Это интересно наблюдать. Люди часто прячут свою нежную, ранимую душу за маской брутальности. А кто-то, наоборот, накидывает на себя пух, а внутри — воробьиная душонка. Все разные. Я надеюсь, мы когда-нибудь будем настоящими. Но чтобы быть настоящим, нужна смелость, внутренние ресурсы.
— Где, кроме «Лампы», Вам нравится выступать?
— В Ярославле выступал в «КиноХолле» на набережной, в баре «Раскольников», в пространстве «Тепло». Было много выступлений в кафе и ресторанах, но там не всегда удобно. Когда ты о чём-то серьёзном, о жизненной трагедии рассказываешь, а человек сидит и жуёт... Это некомфортно для всех. Поэтому я перешёл на театральную рассадку. Выступаю почти каждый месяц, в том числе для муниципального центра помощи инвалидам и пожилым — это особая, очень благодарная аудитория. Ездил в Москву, в Питер, в Рыбинск, Иваново... Больших сольных выступлений, наверное, уже около ста. Но здесь, в «Лампе», — идеально. Уютно, тёмный зал, хороший звук и свет. Я могу ходить по сцене, жестикулировать. Я разрешил себе назвать это театральным проектом. Когда ты просто читаешь выразительные стихи — это может выглядеть пафосно. А когда ты показываешь действие, у тебя уже есть право на большее, вплоть до того, чтобы «рвать рубашку на груди». Это театр.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы не учились на актёра, но Вам удаётся достигать такой степени эмоционального погружения на сцене? Вы ведь не играете персонажа, а проживаете текст.
— Наверное, мне в чём-то даже легче, чем актёру. Актёру нужно вживаться в чужую роль, играть то, чего с ним не было. А мне не нужно играть. Мои стихи — не выдуманные. За каждым стоит какая-то моя история, реальное переживание. Мне нужно лишь вспомнить ту ситуацию, того человека — и эмоции сами находятся. Я не играю персонажа, я просто вспоминаю и даю этому воспоминанию голос.
— Скажите, для Вас язык поэзии — это живой, сегодняшний язык, на котором мы говорим?
— Совершенно верно. Я помню, как-то спорил с одним человеком, который писал стилизованные под Пушкина стихи. Я ему прямо сказал: «Я не верю ни одной строчке». Мы так не разговариваем в XXI веке! Было бы, конечно, приятно изъясняться языком золотого века, но наша реальность требует другого языка. Нужно не стесняться говорить правду, даже не самую красивую, о тонких вещах. Вот в чём феномен Высоцкого — каждый верил, потому что видел в нём настоящего. К этому же я и стремлюсь — быть настоящим, а не чьей-то стилизацией.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Поэзия сегодня не в моде. Вы не чувствуете, что находитесь в аутсайдерах?
— Как было в 60-е? Поэты собирали стадионы! А чем ближе к нашему времени, тем всё слабее и слабее. Был Золотой век, Серебряный... Сейчас поэзия как-то умирает. Хотя мне из более свежих нравятся Бродский, Ахмадулина, Высоцкий. С шестидесятниками я как-то не сдружился. Может, потому что у меня к ним особое отношение. Кто-то был слишком «гибкий». Ахмадулина мне понравилась — она вроде единственная женщина в той команде и была честной. А Бродский... Он гений, но очень сложный. Каждое его стихотворение нужно разбирать на уроке. Интересно, для кого он писал? Чтобы все сели и поняли? Не поймёшь ты ничего. Зачем так сложно?
— Ваши стихи находят отклик. Часто ли Вы получаете обратную связь от незнакомых людей?
— Да, бывает. От знакомых и почти знакомых. Но, конечно, хочется, чтобы аудитория всегда была большой. Вот недавно я выставил новый стих — так и тянет проверить, нужен ли он кому-то. Раньше я очень сильно переживал: готовишься к выступлению, прилагаешь все усилия, а приходит мало людей. Наверное, потому что тебя просто не знают. Да и стихи... Кому они сейчас нужны? Частенько слышишь: «Парень, какие стихи, что ты несёшь?». Наверное, из-за этого не приходят.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы говорите, что стихи рождаются на краях — когда очень плохо или, наоборот, возвышенно. А в спокойном состоянии не пишется?
— Именно. Когда у тебя все хорошо, спокойно, и ты такой довольный, сытый, ничего у тебя не напишется. Ты можешь сесть: «Вот, хорошая тема, напишу-ка». Вроде всё складывается, рифма, образы... Но получается мёртвый стих. Надо, чтобы тебя что-то задело. Возможно, я и ошибаюсь, но пока для меня это так.
— Как Вы так чётко чувствуете эту грань — где ты настоящий, а где начинаешь лукавить?
— Мы же знаем сами себя, где немножко начинаешь лукавить. Бывает, становишься рабом рифмы. Надо поставить вот такую рифму, а то поломается строй. В итоге не можешь ничего подобрать, находишь другое слово — и оно ломает всё в корне. Первоначальная линия, которую хотел вести, сворачивает куда-то. Вроде получилось неплохо, но ты немножко слукавил. Хотя, может, никто, кроме тебя, этого и не заметит.
«Мне не нужно играть. Мои стихи — невыдуманные»: ярославский поэт о честности на сцене и в жизни
— Вы так много отдаёте на сцене. Что Вас держит, даёт силы продолжать выступать, несмотря на такую затратность этого процесса?
— Сейчас для меня всё изменилось. Главное — не размер зала, а глубина отклика. Даже если два человека придут, но я увижу их глаза и почувствую эмоции — это бесценно. Как-то раз на моё выступление пришёл старый друг, крепкий, видавший виды человек. И в тот вечер в зале было светло, и я увидел, как по его лицу текут слёзы. Растрогать такого — значит попасть в самую цель. Вот ради этого стоит писать и выступать, чтобы задевать за живое. Да, пусть даже пятеро слушают, но искренне — это может заменить целый зал. Хотя, конечно, хочется больше людей. Это же обмен энергией: на сцене я выкладываюсь полностью, будто вагоны разгружал. А потом вижу эти лица, немного общаюсь — и получаю тот самый заряд, который позволяет продолжать.
— Какие у Вас творческие планы?
— Дальше выступать, дальше писать. У меня два проекта: «Крылья» и «Зеркала». Буду их развивать. Это кайф. Когда стих получается, когда ты его «оживляешь» на сцене — это физическое удовольствие.
Фото: «Яркуб», архив Александра Скачкова
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».
