«Из любви к жизни»: трогательная история медсестры из «красной зоны»
Это интервью, а вернее, фрагмент интервью попал к нам в редакцию случайно. Тот, кто передал запись, уверял, что лично смог ознакомиться с документами, подтверждающими достоверность событий, речь о которых пойдет ниже. По словам лица, именуемого себя Источником, в декабре 2021 года один крупный телеканал записывал для выпуска новостей комментарий с некой С.Г., медсестрой «красной зоны» инфекционного отделения по борьбе с COVID-19 одной из больниц города N. В конце съемок девушка захотела добавить что-то от себя, но журналисты её прервали, мол, извините, это уже не вписывается в наш формат. Источник видел, как сильно отказ расстроил С.Г., и поэтому решил вмешаться в ситуацию. Услышав историю медсестры, он сразу понял, что все остальные тоже должны её узнать и записал слова девушки на диктофон. Мы в свою очередь приводим расшифровку их беседы почти дословно.
С.Г.: После окончания медицинского колледжа мне предложили поработать в «красной зоне». Я согласилась. Почему? Нет, не из-за денег, хотя, конечно, они тоже имели значение. Но в первую очередь по моральным соображениям: из-за любви к жизни.
Ист.: Что вы имеете в виду?
С.Г.: Не знаю, как объяснить слово «любовь». Но произошли события, благодаря которым я смогла понять, что поступила правильно. Думаю, вы поймете.
Ист.: Я постараюсь.
С.Г.: Как-то раз в одну из смен, уже глубоко за полночь, привезли больного. Так совпало, что именно в нашем отделении буквально часом ранее освободилась восемнадцатая палата, и мы с напарницей стали наспех её готовить. Катя взялась мыть пол, а я выносила оставшиеся после пациента вещи. И вот, я слышу, как она отодвигает койку.
– Смотри, что это? – и достает из-под неё книжечку в твердой обложке красного цвета. К ней за колпачок приколота ручка. – В самом углу лежала. Это, наверное, того парня, которого вечером увезли.
Я эту книжку сразу узнала. Предыдущего обитателя палаты звали … (неразборчиво – прим. ред.). Когда он оставался один, то частенько углублялся в неё – что-то писал сквозь приступы сильного кашля. Иногда такого сильного, что не мог удержать ручку. Я часто видела его фигуру через приоткрытую дверь (в «красной зоне» двери всегда оставляют нараспашку, чтобы можно было наблюдать за тяжело больными). Когда я заходила, парень всегда смущался и прятал книжку к себе под подушку. Я все думала спросить, что там такого интересного, но не решилась. Не успела. С другой стороны, спроси я, и, может, это как-то облегчило бы ему мучения. Пусть ненадолго, пусть на мгновение.
– Отнеси это на пост, кто-нибудь из родственников заберет, – предложила я, а сама вспомнила, как запуганный неизвестностью, нелюдимый и в каком-то смысле дикий, словно загнанный в угол зверь, наш пациент менялся на глазах, успокаивался и даже улыбался, когда раз в день в одно и тоже время ему кто-то звонил. Я думала – жена, а оказалось – мама. Не то чтобы я подслушивала, просто интуитивно поняла по обрывкам фраз, интонации и тому, насколько спокойным он себя ощущал после таких разговоров, что склад характера его кроток, что он независим и не желает потому, чтобы кто-то, даже врачи и медсестры, видели, как ему на самом деле тяжело и больно.
Мы не удержались и стали листать. Дневник. Внутри были какие-то записи и редкие рисунки. Страницы сплошь исписаны ровным красивым почерком, похожим на арабскую вязь. Чем дальше, тем почерк становился все более небрежным. Видимо, он пребывал в тяжелом состоянии и сил старательно выводить буквы уже не хватало. Последняя заметка, короткая и совсем свежая, была сделана накануне утром. Катя прочитала ее вслух. Вот она:
«Что я сделаю в первую очередь, если смогу выздороветь:
1. Проведу выходные с родителями.
2. Заведу кота.
3. Прогуляюсь по набережной воскресным утром.
4. Самое главное: поблагодарю врачей и медсестер за то, что вытащили меня, а потом приглашу на свидание эту добрую девушку. И пусть лицо ее всегда скрывает маска, зато глаза - самые красивые на свете.
Ниже приписка: «Жаль, что я так поздно осознал, как немного нужно для счастья и сколько радости мечты об этом немногом могут принести, когда стоишь перед лицом смертельной угрозы».
Запись заканчивалась вместе со страницей, а, перевернув её, мы увидели незаконченный карандашный набросок: медработник в защитном костюме с надписью «No pasaran!» на груди. С удивлением я узнала в изображении свои глаза. А теперь скажите мне, почему судьба так жестоко обходится с людьми, которые так немного просят! Я тогда решила, что если есть на свете какая-то высшая сила, то пусть исполнятся три первых желания этого несчастного, а четвертое я с радостью исполню лично.
На следующий день после долгих уговоров завотделением отпустил меня, чтобы передать дневник лично в руки матери. В слезах женщина не смогла вымолвить ни слова, когда поняла, что за предмет попал к ней в руки. Это был единственный шанс услышать сына, когда тот уже не в силах говорить вслух. Услышать то, что он обязательно сказал бы при встрече, но не успел.
(молчание, прим. ред.)
Ист.: Парень скончался?
С.Г.: К счастью, вскоре болезнь отступила. Когда он пошел на поправку, мама вернула сыну дневник, а я добавила под рисунком надпись от себя: «принимаю приглашение» и номер телефона. Чего уж скрывать: через полгода мы поженились, а свекровь теперь мне лучшая подруга. В свободные от смен дни мы вместе гуляем по набережной, а когда она спрашивает, не боюсь ли я работать в «красной зоне», ведь там так часто умирают люди, я отвечаю: нет, не боюсь. Вернее боюсь, но не самой смерти, а того, что я окажусь не в силах помочь человеку, который нуждается в моей помощи, надеется на лучшее и верит в чудо.
Вот такая история. Надеюсь, теперь вы понимаете, что значит «из любви к жизни».
Фото из открытых источников
