25 февраля 2019 - 19:21
«Я оптимист: мы дойдем до края и оттуда начнем двигаться». Цитаты Александра Архангельского из выступления в Ярославле
Телеведущий, литературовед, писатель, профессор НИУ ВШЭ Александр Архангельский провел в Ярославле встречу на тему «Что может культура?». «Яркуб» записал несколько высказываний Архангельского.
«Я оптимист: мы дойдем до края и оттуда начнем двигаться». Цитаты Александра Архангельского из выступления в Ярославле_156304

О школьном образовании и влиянии школы на личность

«Плохая семья сильнее хорошей школы. Что может школа? Школа может создать такую практику, что у ребенка произойдет раздвоение опыта. Ему семья демонстрирует одно, а школа другое. Но то, что семья транслирует, будет сильно, пока человек не заживет собственной жизнью.

Говорят: надо вернуться в советскую школу. Покажите мне советскую школу, и я в нее вернусь. Неважно, хорошая [она была] или плохая. Ее просто нет. Нельзя в нее вернуться. Второе, что говорят: раньше в старших классах было такое замечательное [образование]. Но вы забыли, что больше половины учеников из восьмого класса уходили в ПТУ? Что оставались только мотивированные? Было 600 университетов. Сейчас тысяча. Высшее образование стало всеобщим, то есть, средним. Первые два курса университета доводим [студентов] до реального среднего образования, а вторые два курса даем начальное высшее. Это надо осознать, что дело обстоит так. Я оптимист, считаю, что мы дойдем до края — и начнем двигаться».

О технологическом оптимизме россиян

«В регионах проводили опрос с целью выяснить, есть ли установки, которые распространены на всей территории России. Выяснили, что есть такой стереотип: россияне невероятные технологические оптимисты. Они готовы доверить свою судьбу роботу-судье. Готовы не просто к телемедицине, а к дистанционной диагностике. Почему? Не потому ли, что они не доверяют живому судье и живому врачу? Что опыт социальный настолько печальный? Если политическая система будет блокировать все индивидуализированное, возникнет разрыв цепочки».

О моделях преобразования общества

«Есть две ключевые модели преобразования. Первая: когда элита устанавливает удобные для себя правила, а остальным их навязывает. Вторая: когда [элита] устанавливает удобные для себя [правила], а затем экстраполирует. Мы живем в первой [модели]. Но живое развитие связано только со второй моделью. Элита в любом случае действует только в своих интересах. Но для достижения большей устойчивости [общества] надо распространять [правила] на всех. Можно аккуратно, чтобы ничего не разрушить, пытаться поменять ситуацию в лучшую сторону, а можно замереть и ничего не трогать, заморозить все».

О том, почему планомерно уничтожается культурное наследие

«Почему наследие уничтожают? Первое: у нас нет элиты. У нас есть начальство. Начальник руководит, пока сидит в кресле. Ушел из кресла, выключился из розетки, включился в другую. А если ушел вообще... Элита всегда думает в долгую, наперед. Нет элиты, нет бизнес-элиты. Наследие не рентабельно. Если у вас есть возможность — особенно в центре — снести и поставить новое здание, а у нас не будет независимого арбитража, то вы снесете и поставите. В виде исключения могут быть один-два высокоразвитых предпринимателя, которые примут чудовищные ограничения на памятниках, восстановят, отремонтируют. Это болезнь „брюсселез“. Изобретена в Брюсселе. Если покупаете исторический памятник и хотите на его месте поставить памятник вашей жадности, то вы оставляете дверь открытой и забываете. Природа сделает свое. Долгие годы в центре Ниццы стояла вилла с разбитыми окнами и дверями. Стояла-стояла лет десять. Пришла в негодность. Всегда будут потери, всегда будут исключения. Но что есть правила, а что исключения? Вообще, стало чуть-чуть полегче. Подозреваю, что денег [на снос памятников] стало чуть-чуть поменьше. Если массово [за наследие] не боремся, значит, для большинства наследие не значимо».

Об агрессии на телеэкранах

«Есть запрос на агрессию. Можно обсуждать, в какой степени он спровоцирован, но запрос на агрессию есть. Чем больше ора, тем выше рейтинг. Точнее, доля — слово „рейтинг“ сейчас не упоминается, потому что цифры рейтинга низкие. Доля выше в цифрах. Запрос на агрессию: а) есть, б) провоцируется. Я не могу себе представить телевизионного начальника, которого вызывают в Кремль и говорят: „Найди-ка мне ведущего поагрессивнее“. Но что страна находится в кольце врагов, что население должно быть мобилизовано, — такие слова, я предполагаю, продиктованы. И телевизионные каналы решают, как их говорить. Решают правильно с точки зрения управленческой. С точки зрения управления, если у тебя задача мобилизации и защиты от „кольца врагов“, ты зовешь тех [ведущих], кто будет возбуждать эту агрессию. Но высшая цензура, опять же, это цензура СМИ. Кремль, конечно, важен, но зритель еще важнее. Деньги от зрителя идут».

О вдохновляющих и развивающихся институтах

«Мне кажется, несмотря ни на что, театральная жизнь в России очень живая. Было сказано, что у нас очень много театров, но театры вообще живые. И несмотря на то, что они часто мешают, они продолжают выдавать очень разные спектакли. Музейная сфера гигантский путь прошла за последние десятилетия. И тоже в тяжелых условиях, потому что директоров сначала приучали действовать в рынке, потом отучали, а они все живут, развиваются. Зал поддельных работ на выставке авангарда в Ростовском кремле — это очень смелый шаг, потому что это предъявлено публике с рассказом о том, как это произошло. Кино... С кино сложнее. Каким бы ни было позднесоветское кино, оно было такое: режиссеры умели снимать серьезные, глубокие фильмы для массовой аудитории. Не для узкой. Сегодня произошло разделение: либо массовое, за редчайшим исключением, либо серьезное. И кино Авдотьи Смирновой „История одного назначения“ 2018 года я считаю замечательным. Жаль, что оно быстро ушло из массового проката, не собрав необходимых денег. Появляются и собирают довольно большую аудиторию YouTube-проекты. Авторское немассовое кино все-таки прорывается на мировой экран. Звягинцев делает — „Нелюбовь“ — выдающееся по своей глубине высказывание, по ледяному спокойствию кино. С литературой, в общем и целом, порядок. Русская проза стала продаваться чуть лучше. Тиражи начали расти. Проблема в том, что все это высокие символические образцы. Они должны сойтись с культурными практиками».

18 февраля 2019 - 15:08
Конспект. Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов — об уголовном преследовании за репосты и поруке в судебной системе России
Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов провел встречу в ярославском штабе Навального 16 февраля. «Яркуб» записал выступление журналиста и ответы на вопросы слушателей.
Конспект. Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов — об уголовном преследовании за репосты и поруке в судебной системе России

История статьи 282


«Дискуссия вокруг 282 статьи УК РФ, которую использовали для осуждения за всякие мемы и репосты, закончилась декриминализацией. Вот у этой статьи есть большая история, которую стоит объяснить. В России есть стереотип, что просто так никого не сажают. С другой стороны, кажется, что сажают всех. А правда где-то посередине. В том смысле, что какие-то уголовные дела и статьи часто объясняются неформальными правилами. Так случилось и с 282. Классический пример того, как в России работают законодательство и правоприменение.

Статья 282 формально была задумала с практической целью: против хейт-спича, слов ненависти, радикальных высказываний. Думаю, ее придумали под ультраправую риторику. Но, как часто бывает, в реальности... Первые годы были громкие истории про приговоры, вынесенные в отношении националистов и ультраправых. Потом был период, когда статью активно использовали против исламистов. Что случилось дальше? Есть статья, есть некие показатели статистики, которые надо выполнять. Кого надо, более-менее посадили. Но начальство требует новых дел и новой профилактики экстремизма. Экстремизм — важное направление, поэтому надо было искать людей, которые попадали бы под статью. Примерно три-четыре года назад начали искать их во „Вконтакте“ — самое удобное сообщество, быстро отдает все данные.

Эксперты, которые оценивают, есть экстремизм или нет, начинали с одних дел, а потом по наезженной схеме перешли к любой картинке, которую можно подверстать под уголовную статью».

Проблема статистики


«Первая беда, самая страшная проблема, которая сейчас есть, — это проблема статистики. Люди, которые занимаются уголовными делами, судами, всем, связанным с правоохранительными органами, слишком ориентируются на статистику. Сейчас важен показатель — число раскрытых дел, то, сколько дел передано в суд, ушло с обвинительным приговором. Это наследие советской системы.

Я разговаривал с прокурором еще из советских времен. Я спрашивал: „Чего вы не закрываете очевидные дела, где дела явно нет?“ Он: „У тебя совещание. Говорят: не более двадцати процентов дел из числа возбужденных ты можешь закрыть. Что бы там ни было в этих делах. Ты закрываешь только то, что совсем не можешь не закрыть. И если есть возможность довести дело до суда, все будешь для этого делать“.

Потому что есть статистика. А статистику надо что? Улучшать. Процент раскрытых дел должен расти, процент раскрытых дел по экстремизму должен расти. Почему суд у нас докатился до того, что только 0,3 процента оправдательных приговоров? Потому что тоже статистика. И непонятно, что с этим делать. Отказаться от статистики? А как говорить об эффективности?»

Моральная сторона


«Я не зря сказал, что есть понимание, что просто так у нас никого не сажают. Моральная сторона, безусловно, есть. Одно из объяснений такое: у нас дела не возбуждаются. Это влечет другие проблемы. Жена жалуется, что муж ее избивает, а дело не заводят. Она ведь может принести заявление о закрытии дела, и у оперативника статистика снизится. Моральная сторона такая: „Она придет, скажет, что все нормально, а я буду виноват“. Есть и другое. Часто следователи уверены, что сажают тех, кого надо. „Слушайте, мы лучше дадим ему условный срок или штраф, чем он начнет с экстремистских высказываний, а потом убьет кого-то на улице“. Это внутреннее объяснение: лучше мы его сейчас немножко остановим. Иногда есть аморальная часть: человек, скорее всего, невиновен, но дело нужно для карьеры».

От 282 к 205.2


«Наверняка вы видели инструкции, что можно постить в соцсетях, а что не стоит. Сейчас мы видим, как начинаются дела по статье 205.2 — оправдание терроризма. Показательный момент — история псковской журналистки. Она написала свое мнение, жесткую колонку о том, почему, как она считает, произошел теракт в Архангельске.

Таких дел не одно, не два, а десятки. В них фигурируют не совсем известные люди. Например, в Архангельске завели дело на активиста, который запостил какую-то радикальную речь полковника Квачкова, дополнил ее комментарием. Прошла экспертиза, нашли оправдание насильственных действий, раз — статья. И может быть как штраф, так и несколько лет колонии. Такой выбор дает основания оказывать давление на человека. К нему следователи приходят: ну, ты признаешься — уходишь на особый порядок, уйдешь со штрафом, раз написал глупость. Есть другой пример. Депутата пытались несколько раз судить по 282, поскольку он считает своей родиной СССР. Он запостил кусок из НТВшного сериала. Там по сюжету в конце один герой застрелил другого. Депутат прокомментировал этот кусок, на него завели дело. Схема примерно такая. За высказываниями в интернете надо продолжать следить. Остается еще статья об оскорблении чувств верующих».

Признание идеально для отчетности


«С чего началась декриминализация статьи 282? Дело Марии Мотузной, Барнаул. Вдруг всем стало известно, что в Барнауле статьи штампуют. Удобно: находим картинку, идем к человеку, предлагаем сознаться и заплатить штраф; или не сознаться и сесть в тюрьму. Так себе выбор, особенно для людей, которые впервые столкнулись с правоохранительной системой. 

Признание вины — главный показатель. Это же абсолютно идеальная для отчетности картинка, особенно признание в суде. Вся работа правоохранительных органов, к сожалению, построена на этом. Пытки — большая тема. Людей пытают, особенно в первые дни после задержания. Именно из-за такой логики: быстро раскрыть преступление и отчитаться. Как разорвать, как ликвидировать эту цепочку?»

Круговая порука


«Формально статистику отменили с переходом от милиции к полиции. Ну и что, она все равно неформально существует. Судьи — формально у них нет планов. А почему у нас 99,7 процента обвинительных приговоров? Сложность заключается в общей системе.

Если ты следователь и запихнул дело в суд, а судья выносит оправдательный приговор — по кому это бьет? Прокурор представляет обвинение в суде — он получает по голове. Следователь, который отдает дело прокурору, — он получает по голове. Прокурор, который наблюдал за расследованием, тоже получает по голове. А люди общаются между собой, судебная система не вырвана из контекста. Судья не получает по голове напрямую, но он со всеми каждый день видится, лично знаком. Судья мыслит: „Ну, оправдаю я, и что мне будет? Только отношения со всеми испорчу. И подставлю других судей, которые давали согласие на арест“.

В девяностых судьи были гораздо более независимы. Сейчас, может быть, они тоже хотели бы быть независимыми. Но существует представление, что если приговор оправдательный, то судья получил взятку. Мало того, сейчас суды вряд ли могут совсем оправдать, но это тоже некая составляющая. Судья может смягчить срок, переквалифицировать статью. Даже сейчас коррупционные основания есть. Дай судьям полную свободу — они просто деньги начнут брать».

Надежда на присяжных


«В 2018 году расширили круг статьей, которые попадают под суд присяжных. Сам суд с 12 человек сократился до 6-8, потому что коллегию иначе не собрать. Судов присяжных стало больше — начались оправдания. Причем по делам, о которых год назад я бы сказал, что оправдание невозможно.

Суд присяжных попытка переложить ответственность на следователей и прокуроров. Типа: учитесь работать, чтобы нормально все было, доказывайте на суде, что преступление произошло.

Представьте. Главный прокурор области приходит к главе областного суда: „Слушай, ну что там твой судья оправдание устроил на прошлой неделе? Он нам статистику всю испортил, ну что это такое. Нам теперь объяснения писать. Выговор делать, из Москвы вызывают“. Примерно так это работает. А теперь судья ответит: „Присяжные, ну что я могу тут сделать. Мы пытались, но ты понимаешь. А вы прислали какого-то прокурора, который ничего им сказать не может“.

Не надо абсолютизировать давление на судей по бытовым делам. Судьям самим это не нравится — крайние-то они выходят. Какой есть вариант? Отправить дело обратно. Принесли ерунду — идите в прокуратуру, переписывайте.

Прокуратура формально имеет мощные полномочия. Она надзирает за делом, может указать следователю. Прокурор же утверждает обвинительное заключение. С другой стороны, есть внутренний план: больше десяти процентов дел не разворачивать. Иначе что, у нас следователи плохо работают? А чего тогда постановление о возбуждении уголовного дела не отменяли, если оно кривое? Теоретически прописано, что суд независимый, прокуратура самостоятельна, но это не работает».

«Дело возбуждено — статистика включилась»


«Если дело уже возбуждено, то статистика включилась, и остановить этот каток практически невозможно. Десятилетиями создаваемая система не откажется от своих правил. Да, они говорят: у нас есть ошибки, но мы их исправляем. Смотрите, статью 282 подправили. Да, есть некоторые недостатки, но в целом-то все нормально работает. Просто так, мол, людей не судят, они сами во всем сознаются.

Главная проблема касательно уголовного дела — момент, когда его начинают возбуждать. В Москве случился арест главы инвестиционной компании, американского бизнесмена Майкла Калви. Он работает в России с 1994 года. Что это дает? Он более-менее понимает, вероятно, правила бизнеса. Статья формальная — 159, мошенничество в особо крупном размере. Главные вопросы: в чем состоит обвинение и „а за что?“. Есть некая неформальная суть обвинения. В реальности за что арест? Что там было? Это довольно грустно. Такие объяснения внутренних конфликтов требуются часто даже журналистам».

Сила ЕСПЧ


«Большая часть дел в ЕСПЧ связана не с незаконными приговорами, а с нарушениями прав человека. Сдвиги, которые происходят, очень медленные. Улучшились ли условия содержания за последние 15 лет? Улучшились формально. Несильно, но улучшились. Идет ли какое-то системное исправление? Идет. Причем может касаться далеких вещей. Например, суд в Балашихе разрешил ВИЧ-положительной женщине усыновить ребенка. Это итог пятнадцатилетней борьбы и обращений в ЕСПЧ.

В ближайшее время нас ждет радикальное изменение суда, демонтаж клеток-„аквариумов“. Это тоже растянется на десять-пятнадцать лет. Через десять лет ЕСПЧ вынесет какое-то решение по 282 статье или каким-то еще. Если Россия останется в ЕСПЧ, придется поменять законодательство, касающееся публичных акций протеста. Изменения отстают от жизни, потому что мы живем сегодня, а ЕСПЧ крайне медленно формулирует краеугольные вещи.

Россия ведет себя в ЕСПЧ грамотно. Мы платим штрафы, прислушиваемся к выводам. Не совсем правильно долго держать в СИЗО? Ввели правила, что в СИЗО человек может находиться не более двух лет. Могут улучшить правила поведения на митингах, но введут статьи об оскорблении властей. Оформят тысячу протоколов, приговорят к штрафам, их придется платить. Через пять лет это дойдет до ЕСПЧ, через еще десять ЕСПЧ вынесет решение, Москва скажет: „Ну да, перегнули палку“. Одну системную ошибку исправляешь — в этом время придумывают еще одну.

Очень тревожно, что Россия может покинуть ЕСПЧ. Очень бы не хотелось, чтобы так произошло. Дело ведь не в финансах. Россия выплачивает компенсации, хотя они самые большие в Европе. Это политический вопрос: „А что они там нам указывают?“ Я бы не давал стопроцентные гарантии исхода дела».

Что выкладывать в соцсети, а что не стоит

«Я сейчас скажу одно, а через год практика изменится. К картинкам: после декриминализации 282, давайте честно, риски сесть за картинки, именно политические, аккуратнее с религией только, близки к нулю. Сейчас за картинку административку могут дать. Если у вас уже есть административка, ну уж повнимательнее. Имейте ввиду: заработала статья об оправдании терроризма.

Громких дел в ближайшее время мы не увидим, но на сто процентов нельзя быть уверенными. Это как разговор в Москве с полицейским и на окраине какого-то города. К сожалению, как угодно может развернуться. Ты должен вести себя по-другому, если хочешь снизить риски уголовного преследования. Я писал про человека, который изначально полицейским неправильно ответил, не захотел показать паспорт. Это часто так бывает. Идешь в три ночи, тебя просят показать паспорт, а ты им: „А на каких основаниях?“ Вот это может стать началом уголовного дела. Какой совет давать? Надо, чтоб тебя посадили? Не надо. Речь идет о личной безопасности. Личная безопасность, личная возможность не попасть под уголовное преследование...»

Сергей Смирнов дал рекомендации о том, как снизить риски уголовного преследования.


18 февраля 2018 - 18:09
Конспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательства

«Региональное агентство творческих инициатив» и команда культурного центра TEXTIL 13 февраля открыли цикл встреч «Второй исторический центр Ярославля» проекта «Музей фабрик: новая ткань города». Нина Обнорская прочла лекцию об истории Ярославской Большой мануфактуры и ее месте в становлении российского предпринимательства.

Конспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательства

«Региональное агентство творческих инициатив» и команда культурного центра TEXTIL 13 февраля открыли цикл встреч «Второй исторический центр Ярославля» проекта «Музей фабрик: новая ткань города». Нина Обнорская прочла лекцию об истории Ярославской Большой мануфактуры и ее месте в становлении российского предпринимательства. «Яркуб» все законспектировал.

В истории Ярославля одна из точек отсчета — 1722 год, год основания Ярославской Большой мануфактуры и формирования нового города, нового типа человека, новых социально-культурных отношений. «Музей фабрик», который откроется в сентябре 2018 года, актуализирует историю мануфактуры и предложит Ярославлю новую визитную карточку, второй исторический центр города. У инициаторов проекта, команды культурного центра TEXTIL и «Регионального агентства творческих инициатив» (РАТИ) есть задача сделать идею второго исторического центра общегородской. «Идея будет развиваться до тех пор, пока ее будут обсуждать и поддерживать горожане. Нам хотелось бы выстроить диалог с жителями и понять, насколько этот вызов будет обсуждаем, воспринят и включен в актуальную повестку», — рассказал директор РАТИ Сергей Кремнев.

«Важно настроить прожектор из исторического центра на Красный перекоп, сделать идею заметной для центра города», — рассуждает куратор РАТИ Юлия Кривцова. Лекция кандидата исторических наук, преподавателя ЯрГУ им. П. Г. Демидова Нины Обнорской в этом смысле — рамка для последующих встреч и дискуссий. Она позволит понять историю Ярославской Большой мануфактуры в контексте российского предпринимательства, посмотреть, как история одного предприятия меняла социально-экономические отношения и оказывала грандиозное влияние на страну.

Конспект

Большую часть существования предприятия оно и его окрестности были отдельным населенным пунктом со своими традициями и своей общностью. В Ярославле было два самобытных центра, крепко друг с другом спаянных. В последние десятилетия это стало особенно актуально, когда фабричных из корпусов расселили по всему городу. «Всем ярославцам должно быть интересно, что за предприятие находится на Красном Перекопе, бывшее самым крупным в Ярославле и в конце XIX века — одним из крупнейших в стране», — считает Нина Обнорская.

Датой основания мануфактуры считается 1722 год — год, когда Петр I подписал указ, разрешающий выдать купцам Затрапезновым и голландскому купцу Ивану Тамесу территорию в Ярославле для организации производства тканых полотен. Петру I нужно было обеспечить регулярную армию и флот, растущему государству потребовалась мощная промышленность. Золотой век Ярославля — XVII век, но тогда не было крупных предприятий. Были мастерские, не способные удовлетворить в петровские времена нужды расширяющейся империи. Что до сырья, то в Ярославле и сопредельных регионах лен рос прекрасно. Оставалось лишь основать предприятие, удовлетворяющее запросы государя. Петр I подумал, что если один крупный купец не способен единолично что-то открыть (а первые петровские годы оказались тяжелыми для них), то купцов можно собирать в товарищество.

Затрапезновы значились среди ярославского купечества с середины XVII века. Они занимались химической промышленностью — красками, клеем, маслами. Максим Затрапезнов с сыновьями работали с Тамесом в Москве, участвовали в инициативе по содержанию полотняной мануфактуры. Решили, что у них получится создать аналогичное производство в родном городе. Затрапезновы получили два участка земли на разных берегах Которосли и построили, выражаясь современным языком, две промышленные площадки. Тамес в 1725 году по необъяснимым причинам вышел из предприятия, и Затрапезновы стали активно строить за Которослью. В 1727 году Иван Максимович Затрапезнов получил еще землю. Так год за годом территория Красного Перекопа стала приобретать вид городка в городе.


Конспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательстваКонспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательства


Две площадки мануфактуры сосуществовали на равных до 1741 года. Ивану Максимовичу отошла закоторосльная часть, которая получила название Ярославской Большой мануфактуры. Производство на другом берегу, в приходе церкви Николы Мокрого, стало Малой мануфактурой. Названия отражали масштабы деятельности той и другой.

Ярославская Большая мануфактура включала в себя несколько разных производств, и среди них главное — производство льняных тканей. Оно находилось в той части, которая сейчас принадлежит Петропавловскому парку. Кроме того были ветряные мельницы и два бумажных предприятия. Кстати, бумагой считали не только писчую основу, но и хлопчато-бумажные ткани. Появился каскад прудов, участвовавших в производстве. Масштабы изменились: если в 1725 году работали 172 стана, то к 60-м годам — 2000 станов. Число работников выросло с 200 до 6000. Правда, точность последней цифры неизвестна — возможно, в число шести тысяч работников входили семьи целиком, даже дети и старики. Почти бесплатный труд крепостных был выгодным, так как от этого выигрывали в стоимости товара.

Иван Максимович Затрапезнов скончался в 1741 году. Его похоронили в недостроенном Петропавловском храме. Неясно, что произошло между наследниками, но Ярославская Большая мануфактура получила нового владельца — Савву Яковлева. Яковлев, как и Затрапезновы, скупал предприятия и переводил работников и станы в Ярославль. Во второй половине XVIII века мануфактура выпускала в год продукцию на миллион рублей — огромная цифра по прежним временам. Продукция шла как на продажу, так и ко Двору. К концу столетия стало ясно, что отечественной промышленности, обязанной содержать работников, сложно конкурировать с революционными английскими идеями и новыми западными станками. Закупать их было невозможно — куда в таком случае пойдут рабочие?


Конспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательстваКонспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательства


От упадка Ярославскую Большую мануфактуру, которая к 1853 году располагала 14 станами (сравните с цифрами выше), спасли Андрей и Иван Карзинкины. Они купили предприятие в 1857 году у наследников Саввы Яковлева. Компаньоном Карзинкиных считается Гавриил Матвеевич Игумнов. Вообще-то Карзинкины торговали чаем, но вовремя поняли, что торговля — дело менее стабильное, нежели производство. Чувствовалось близкое освобождение крестьян от крепостничества, появилось больше рабочих рук. Карзинкины купили английские станки, перенесли центр производства с Петропавловского двора на место бывшей писчебумажной мануфактуры, строили новые цеха и жилье для рабочих, предприятия так называемого соцкультбыта. Взаимоотношения Ярославля и фабрики были примечательны тем, что ярославцы не стремились работать на фабрику. Их привлекали столицы. А вот владимирцы охотно шли работать в Ярославль.

Племянник Игумнова покинул товарищество, продал свой пай. Ко второй половине XIX века семья Карзинкиных превратила увядающее предприятие в одно из крупнейших в стране. Вероятно, их торговый опыт помог наладить поставки хлопка из Средней Азии. Качество местного хлопка не удовлетворяло фабрикантов, и они, закупив семена американского хлопка, смогли стимулировать возделывание именно этого сорта.

К революции Ярославская Большая мануфактура подошла как цельный мощный производственный комплекс. Ее национализировали в июне 1918 года. В 1922 году предприятие назвали Красным Перекопом, а в конце 40-х годов перепрофилировали под производство технических тканей.


Конспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательстваКонспект: Ярославская Большая мануфактура в истории Ярославля и российского предпринимательства

Ярославская Большая мануфактура. Новая фабрика. Фото. Начало 20 века. Архив М. В. Золотарёва


Нынешний директор комбината «Красный Перекоп» Петр Шелкошвейн считает, что история Ярославской Большой мануфактуры неизменно отражала изменения в России на всем протяжении своего существования: «Если сегодня сравнивать отношения предприятия и государства с теми, когда его только основали — Мануфактура была освобождена от всех налогов в период своего становления, — то разница очевидна. Другой вопрос — меценатство прежних владельцев, сожительство рабочих. Люди жили в одном доме, полы были некрашеные, в каморке жили по три семьи, обувь снимали в коридоре и на общей кухне никто ничего не брал у соседей. Больной человек мог надеяться на помощь. А сегодня что? Мы разбежались, не знаем, кто живет в нашем подъезде. А тогда дружба начиналась в общем дворе, люди были сплоченными. Из истории можно почерпнуть многое, и неплохо бы применить это сегодня».

Анонс

Вторая встреча цикла «Второй исторический центр Ярославля» пройдет в понедельник 19 февраля. Это будет публичная дискуссия на тему «Предприниматель влияет на город». Дом дружбы Ярославль-Пуатье, начало в 18 часов.

Читайте также«Планов громадье: Ярославская Большая мануфактура готовится к 300-летию».

4 декабря 2017 - 14:00
«Это не мода»: в Ярославле прошла лекция о трансгендерах

Что, как и почему — рассказывала преподаватель ЯГМУ Оксана Архиповская. Мы сходили на лекцию и кратко записали её для вас. А после «Яркуб» познакомился с транссексуалом из Ярославля. Поговорили о жизни и планах на будущее.

«Это не мода»: в Ярославле прошла лекция о трансгендерах


Конспект

Лектор — медицинский психолог, сексолог, старший преподаватель ЯГМУ (кафедра клинической психологии) Оксана Архиповская.

Что такое транссексуальность (трансгендерность)?

Транссексуальность не имеет отношения к половому влечению. Сексуальность — это ощущение своей принадлежности к полу. А транссексуальность — несовпадение сознания и биологического пола. К пониманию трансгендерности существует три подхода: биологический, психологический и социальный.

Биологический подход

Исследователи выдвигают версию о «половом диморфизме» мозга. Гормоны человека не соответствуют его половым органам. Так может случиться во время беременности, когда формируются системы организма. Ученые отмечают, что мозг транссексуала-женщины (женщина в теле мужчины) больше похож на мозг женщины в теле женщины.

Психологический подход

Существует такое мнение: транссексуальность — это результат психологической травмы. Но с этим трудно согласиться. Существуют ли вообще люди без психологических травм? Ведь развитие — это разрушение прошлого опыта и создание нового. Есть исследования, где утверждается, что у транссексуалов плохие отношения с матерями. Но и это не правило. Так может быть у кого угодно.

Социальный подход

Дело только в воспитании. В Советском Союзе этот подход был особенно популярен. Выпустили даже методическое пособие по профилактике транссексуальности. Мол, надо воспитывать детей правильно. По принципу: мальчик —мальчик, девочка — девочка. Девочка играет в куклы, мальчик — в машинки. Если ребенок стал транссексуалом, значит, его неправильно воспитали. Но одного воспитания недостаточно. Показательна история Брюса Реймера. Мальчику неудачно провели обрезание и родители решили сделать из него девочку. Воспитывали соответственно: платья, куклы, бантики. Став подростком, ребенок понял, что с ним что-то не так. На руках — волосы, плечи широкие. А грудь растёт — гормонотерапия. Что в голове у бедного подростка? Были попытки самоубийства. Родители решили рассказать правду. В итоге Брюс осознал себя мужчиной и вернулся к биологическому полу. Этот случай доказывает несостоятельность социального подхода: сформировать гендер нельзя.

Био-психо-социальный подход

На формирование транссексуальности влияют сразу все факторы. Современная наука придерживается такого подхода.

Трансгендерность — это модное явление?

Транссексуальность — явление редкое. Статистика в России: 1 к 50–60 тысячам. Конечно, не всех могут посчитать, остается слепое окно. Многие боятся открыться. Но говорить о моде мы не можем. Скорее, модно говорить об этом. «Я мужчина, но во мне есть и что-то женское». Люди делают из этого культ.

Кому легче — мужчине или женщине?

Говорить, что кому-то жить легче, нельзя. Условия бывают разные. Сменить пол — это не просто приделать половые органы и отрезать молочные железы. Главное — чувствовать себя комфортно в своём теле. Не стоит менять пол, если думаешь, что женщинам или мужчинам легче живётся (радикальные феминистки, например, предлагают сменить пол и жить счастливо). Нельзя это делать по какой-то внешней мотивации. Сделать операцию, не ощущая своей принадлежности к другому полу, — не значит стать транссексуалом. Тогда это просто коррекция тела. Пол — намного сложнее, чем принято считать.

Нужна ли психотерапевтическая подготовка перед сменой пола?

Транссексуалы всегда проходят проверку у психотерапевта. Врач должен понять, первично это или нет. Например, транссексуальность может развиться на фоне шизофрении. Тогда она будет первичной. Психотерапевты будут работать с шизофреником, а не с транссексуалом. Необходимо пройти большое обследование, чтобы получить разрешение на переход в другой пол. Если выяснится, что это социальное насаждение или психическое расстройство, а не истинная транссексуальность, то с этим будут работать, лечить. Если после операции человек сожалеет, то он и не чувствовал себя принадлежащим к другому полу.

Можно ли вылечить транссексуальность?

Кто-то считает, что можно пройти курс психотерапии и гормонотерапии и излечиться от «недуга». Но помощь и лечение не в том, чтобы сказать, что это плохо, и избавить от извращения. Помочь — это снять дискомфорт и дать возможность распознать себя, ответить на вопрос: «Кто я?».

Сколько стоит операция по смене пола?

Не так дорого, как все считают. Ценник умеренный. Приравнивается к средней стоимости автомобиля — около 500 тысяч рублей.

Правда ли, что после операции долго не живут: из-за гормонотерапии развивается рак?

Любое изменение в теле — это фактор риска. Но это не значит, что так произойдёт. Статистических данных нет. Такие операции совершались ещё в советские времена. Эндокринологи отмечают, что гормонотерапия не вызывает глобальных изменений в организме. Но высока статистика по суицидам. Общество не принимает трансгендеров. И социальный риск намного выше, чем биологический.

Как получить новые документы?

В России это сделать сложно, потому что нет единого стандарта. Обязательно нужна справка о смене пола.

Что такое андрогинность?

Андрогинность — это изменение половых ролей в современном мире, когда человек проявляет одновременно и мужские, и женские качества. Общество меняется. Люди отходят от бинарного подхода. Явление феминизма — яркое тому свидетельство.

«Наша цель, — завершила лекцию Оксана Архиповская, — информировать, дать правдивую информацию, а не сделать явление модным».


«Врачи не смогли меня переубедить»

После лекции Оксаны Архиповской «Яркуб» познакомился с женщиной-транссексуалом (мужчина → женщина). В прошлом она сменила пол. Имя раскрывать не стала. «Зачем? Сейчас у меня другая жизнь». Ощущать себя женщиной начала в подростковом возрасте. «Я поняла, что со мной что-то не так. Была очень женственной, худенькой, волосы чуть не до пят». Советская система принять это не могла. Женщина проходила принудительное лечение в психиатрической клинике. «Врачи не смогли меня переубедить. Хотя очень пытались. Знаете, у них есть много уловок. Ты с ними беседуешь, один психиатр тебя отвлекает, а другой вдруг называет твоё мужское имя. Если отзываешься — значит, не истинный транссексуал. Следовательно, никто подтверждения тебе не даст». Принудительно отправили её и в армию. «Отслужила, всё было». Об этом женщине вспоминать не хочется. Операцию по смене пола сделала в Бангкоке. «Там с этим намного проще. Да и качественнее». Жила за границей. Вышла замуж. Но через несколько лет — развод. Иронизирует: «Такой дурачок, если честно». Больше замуж не собирается. Детей заводить тоже. «Есть очень женственные транссексуалы. Им обязательно семью, детей подавай. А я просто баба. Многие думают, что откуда-то из колхоза свалилась». В Россию вернулась из-за доступной медицины. За границей без гражданства невозможно получить хорошие медицинские услуги. А после операции нужно постоянно проходить гормонотерапию. «Иначе организм полетит. Случится конфликт мужских и женских гормонов. И всё, считай. Сами понимаете, ничего хорошего».

Женщина ведёт закрытый образ жизни. Она против культивирования этой темы. «Понимаете, это не мода. Это серьёзно. В Ярославле истинных транссексуалов очень мало — хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать». Сама увлекается искусством, рисует картины. Хочет снова уехать. «У нас в стране страшная гомофобия. Я не вижу возможности реализовать себя социально». Тем не менее, считает себя абсолютно счастливой: «Наконец-то я та, кем всегда была. Моё тело мне соответствует».

Читайте также«Охота на ведьм», или Дискриминация ЛГБТ в России».

20 декабря 2016 - 15:34
Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Российский киновед и культуролог, президент Гильдии киноведов и кинокритиков России Кирилл Разлогов впервые прочитал в Ярославле открытую лекцию о предпосылках, особенностях и тенденциях современного кинематографа. «ЯрКуб» предлагает читателям ее подробный конспект.

Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Лекция Разлогова, который, помимо прочего, уже 15 лет ведет передачу «Культ кино» на телеканале «Культура», состоялась благодаря киношколе MR.FILM. Кирилл Эмильевич вошел в зал Камерного театра загодя, переспросил, о чем он обещал рассказать слушателям. Несколько минут на подготовку — и аудитория уже свыкается с мыслью об относительности термина «современное кино».


Я начинал читать лекции о современном кинематографе в то время, когда телевизор вытеснял кино.

С падением посещаемости кинотеатров под воздействием распространения телевидения кино превращалось в искусство для избранных. Центр тяжести развития мирового кинематографа переместился в Европу, где формировалась французская «новая волна», начинали работать крупнейшие режиссеры Феллини, Антониони и Висконти. Шел процесс интеллектуализации кинематографа. Я рассказывал о том, что приход этого нового поколения совершенно обновил киноязык и экономику. Под воздействием телевидения значительная часть людей разошлась по домам смотреть телевизор, верность кино сохранили, в основном, интеллигенция, студенты и молодые люди. Тогда все были молодые — критики, зрители, кинематографисты. Возникало ощущение единого поколения, для которого кино стало важнейшим из искусств, каким оно было первые годы после Октябрьской революции. Для меня это было естественно. Мне было 14–16 лет, я увлекался кинематографом, открывал его для себя. Именно это я считал современным кинопроцессом.


Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Кадр из фильма Федерико Феллини «Сладкая жизнь»


По прошествии 10–20 лет чтения этого курса я вдруг с ужасом понял, что для подавляющего большинства моих слушателей все это такая глубокая история, какой для меня были в те же годы Фриц Ланг, Евгений Францевич Бауэр и чуть ли не братья Люмьер. Я читал студентам некую часть курса истории кино, которая давно уже осталась в прошлом. Оставалось задать себе вопрос: с чего для них начинается современное кино? Пришел к выводу, что точка отсчета — когда Голливуд вернул себе статус центра кинопроизводства. Более того, он перестал быть частью американской культуры и включился в мировую культуру, планетарную, транснациональную. Это пришлось на события 1968 года, переломного года.


Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Кадр из фильма Уильяма Уайлера «Бен-Гур»


Голливуд вернул себе художественный престиж и аудиторию после выхода фильмов Артура Пенна. Вернул парадоксально — с помощью фильмов-катастроф и супербогатых постановок. Парадокс в том, что эта стратегия не сработала двумя десятилетиями ранее, когда были и колоссальные бюджеты, и широкий экран, и цвет, но прибыль отсутствовала. Одним из дорогостоящих фильмов, который принес своим создателям деньги, был «Бен-Гур» Уильяма Уайлера, обладатель 11 «Оскаров». Я вспоминаю об этом сейчас, потому что Тимур Бекмамбетов попытался сделать ремейк «Бен-Гура». Тимур человек талантливый, разнообразно одаренный, но обращение к классике прошлого ему не удается. И, по-моему, «Ирония Судьбы. Продолжение» (пусть коммерческая задача была решена не без помощи «Первого канала», фильм собрал много зрителей) — картина позорная по отношению к наследию Рязанова. Не потому что плохо сыграна, а потому что нельзя разрушать мечты целого поколения. И «Бен-Гур» был неудачным опытом, потому что его стали сопоставлять с фильмом 1959 года. Хотя лихо поставлена гонка колесниц, она не компенсирует провальные моменты. Другие, знаменитые ныне картины времени «Бен-Гура» — «Клеопатра», «Спартак», принесли лишь потерю денег. Они были очень дорогими. Прибыльными оказались другие, такие как «Кузены» Шаброля. «Кузены» — одна из первых работ режиссера, которую создавали на небольшие средства практически командой энтузиастов. Такая экономика оказалась действенной, после этого во Франции 90% выходивших фильмов были дебютами.

Но Голливуд сообразил, что к чему, перестроился. Процесс начался с фильма «Погоня» Артура Пенна, который по-своему переворачивал мифологию вестерна, а затем разрушал ее совсем. После был «Маленький большой человек», а потом пришло новое поколение — Спилберг, Лукас, Скорсезе и Коппола.


Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Кадр из фильма Артура Пенна «Маленький большой человек»


Чем это поколение отличалось от французской «Новой волны»? Нововолновцы отказывались от профессиональной подготовки, учились кинематографу в зале «Синематеки» — то есть, в кинотеатре. Новое поколение Голливуда — люди, выросшие на телевидении. Сейчас смешно, но для меня это было открытием. Я повел дочку первый раз в кино. А она мне сказала: «Папа, смотри, какой большой телевизор!». Я тогда писал большое исследование о различиях кино и телевидения, в нем говорил, что первое породило второе… Но другое поколение, частью которого была моя дочка, считало телевизор первичным. Это и характеризовало подход тех режиссеров. Тогда, в конце 60-х годов, продюсер уже становился важнее режиссера. Первым стал Джордж Лукас, который запустил франшизу «Звездные войны». Но для того, чтобы это случилось, нужно было ждать семь лет (первый фильм саги «Звездные войны» вышел в 1977 году — прим. ред.). А в начале 70-х появились «Приключения Посейдона»Рональда Нима, фильм-катастрофа «Челюсти» и целый ряд картин, подобных тем, что американские компании делали в 50-е годы и проиграли. Новые фильмы завоевали ту нишу, которую сегодня принято называть «просто кино». Сейчас мы живем в мире, где есть просто кино и все остальное — артхаус, фестивальное кино, кино как искусство и так далее.

И тогда я начал читать курс современного кинематографа именно с того, что это деление стало исходной точкой. Вам легко понять, а я жил в другом мире. Основной поток фильмов состоял из работ Феллини, Антониони и Висконти, и было плохое кино, которое называлось коммерческим. Исполнялась одна из общих закономерностей культурологи, родившаяся вместе с авангардом: самое совершенное произведение поймут лишь сам автор и Господь Бог. И вдруг этот постулат столкнулся с голливудской идеей «если никто не посмотрит — делать незачем».

Несколько лет назад мне вновь пришлось осознать, что студенты изменились. Они перестали понимать феномен «Звездных войн». Заодно на кафедре киноведения ВГИКа, куда я пришел преподавать, мы с коллегами обсудили вопрос о делении между курсом истории кино и семинаром по современному кинопроцессу. Я пришел к выводу, что очередной перелом произошел, когда телевизионные сериалы стали центром духовной жизни. Когда это началось? Для меня есть определенная дата. Это был 1990-й год. Мои американские друзья позвонили и сказали, что нужно обязательно посмотреть три первых серии сериала «Твин Пикс», сделанного Дэвидом Линчем. С того момента кино ушло на периферию спецэффектов, 3D и прочего монтажа аттракционов, воскрешая идею Эйзенштейна. В центральные для культуры вещи ушли в сериалы. Для кого-то началом нового этапа стал не «Твин Пикс», который был все-таки зрелищем для гурманов, а «Клан Сопрано», сделанный для всех. Телевидение удовлетворяет жажду слушать истории, которая никуда не делать. Кино занимается другим.


Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»Конспект: лекция Кирилла Разлогова «Современный кинематограф»

Кадр из сериала «Твин Пикс» Дэвида Линча


С момента выхода первых серий «Твин Пикс» прошло 26 лет. Наверное, сейчас начинается новый этап, новое современное кино. Какое оно? Я не знаю. Есть простые вещи, такие как короткометражки в Интернете и YouTube, но они ничего не решают. Очевидно, что наблюдается содержательный кризис киноиндустрии. Почему возникла мода на сериалы? Они резонируют с обществом, поднимают важные проблемы, актуализируют их. А на экране в это время триумф Эйзенштейна. Зрителям по 15 лет, критикам — по 50. Никакой единой позиции, которая была во время моей юности, нет. Критикам нравится одно, зрителям другое, начальству — третье. И начальству хочется, чтобы все смотрели российские фильмы. А те российские фильмы, которые нравятся начальству, никто не будет смотреть в горячечном бреду… В такой каше мы живем. Приходит в голову народная мысль: «Холера развивается нормально».»

9 декабря 2016 - 17:12
Конспект: как писать биографию Некрасова

Начало декабря в Ярославле проходит под эгидой «Некрасовских дней», посвященных 195-летию со дня рождения Николая Некрасова. «ЯрКуб» прослушал лекцию Михаила Макеева «Как писать биографию Некрасова?» и предлагает читателям ее конспект.

Конспект: как писать биографию Некрасова

Начало декабря в Ярославле проходит под эгидой «Некрасовских дней», посвященных 195-летию со дня рождения Николая Некрасова. «ЯрКуб» прослушал лекцию Михаила Макеева «Как писать биографию Некрасова?», и предлагает читателям ее конспект.

Михаил Макеев — профессор филологического факультета МГУ, он подготовил биографию Николая Некрасова для публикации в серии «Жизнь замечательных людей». Работа над книгой шла год, и, по признанию Макеева, это было не самое легкое время. Любой биограф сталкивается с множеством проблем, которые приходится решать, и свои специфические тонкости имеются у биографии Некрасова. Профессор выделил для себя шесть таких проблем и подробно их прокомментировал.

Первая проблема самая очевидная — недостаток данных, фактов о ключевых событиях, важных периодах в жизни поэта.

У Некрасова есть несколько таких лет, которые мало документированы. Среди них период журнальной работы, с 1840 по 1842 год. Он был водевилистом, сотрудничал с „Литературной газетой“. Атрибутированных текстов достаточно, хотя много и неатрибутированных, порой трудно определить авторство. Многие тексты из тех, что печатаются как некрасовские, атрибутируются по косвенным данным. Тем не менее в описании жизни появляются пробелы. Чем их заполнять? Понятно, что обычно пишут о прогрессе Некрасова как автора, занимаются анализом его работ. А как раз этот период был очень интересным — вокруг писателя театр, богема, актрисы. То, о чем хочется знать. Я уже не говорю о детстве, где данных в принципе мало.

Другая сторона отсутствия данных — знакомство с тем или иным персонажем. Мы можем вплоть до даты знать, когда Некрасов повидался с Толстым. А когда он познакомился с Ипполитом Панаевым? В принципе с кланом Панаевых? Также мало известно время разрыва с тем или иным персонажем, с тем же Толстым. Приходится писать, что отношения будто сами собой сошли на нет.

Вторая проблема — это мифы и легенды, связанные с Некрасовым. Многие создал сам, рассказывая окружающим невероятные истории о своей жизни. Они были важны для него, пусть и не подкреплялись фактами. Классический случай — мать-полячка. Известно, что это вымысел. Здесь же сведения об отце-крепостнике и его любовницах-крестьянках, рассказ о бедствиях в Петербурге, детали жизни с 1838 по 1840 год, ненависть с детства к крепостному праву, отношения с Панаевой…Проблема в том, что легенда стала ореолом личности Некрасова. Обычный читатель считает ее неотъемлемой частью облика писателя. Какое место в биографии должны занимать выдуманные сведения?

Есть опасность попасть в зависимость от легенды. Когда автор биографии много времени уделяет ее разоблачению, он не может без этого. Опровержение занимает много места, выводит на первый план не писателя, а биографа, который щеголяет своими знаниями. И отказаться от легенды может быть страшно — читатель будет шокирован отсутствием мифов, известных ему ранее. Диалог может не получиться.

Третья проблема — избыток данных. Пусть это парадоксально звучит. Данные могут противоречить друг другу, свидетельства — по-разному расставлять акценты. Но это нормальная рабочая ситуация, в которой следует выбирать более авторитетные источники.

Плохо, когда данных много, но они пустоватые. Были в жизни Некрасова узловые, переломные моменты, когда не приходится выбирать — писать или нет. А были периоды, когда событий немного. Например, 1870-е годы. Да, договорился с Краевским издавать журнал. Да, появилась Зиночка, были поездки за границу. Тут же карты, веселая компания Салтыкова-Щедрина и Гаевского, Ефремова и Лазаревского. Вот такой период затишья, о котором ужасно много данных. Лазаревский сохранил страшно много записок. Что в них? Приглашения на обед. Все эти письма как будто не позволяют преодолеть ощущение того, что ничего не происходить. Зиночкой же не заполнить 10 лет жизни. Женщина, конечно, была симпатичная, но это банальность. В общем-то, это проблема любого биографа Некрасова. В ЖЗЛ есть две биографии, и эти последние годы в толще книги занимают лишь несколько страниц. Что делать? Можно описывать „Кому на Руси жить хорошо“. Можно попытаться что-то извлечь из его отношений с друзьями, описать историю рутинной жизни. Субъективно ведь это тоже важно, только необходимо извлечь из документов ценные данные.

Четвертая проблема — обязательная информация. Есть такие сведения, которые сразу приходят в голову, и если их нет в биографии, читатель очень удивится. В их числе встреча с Белинским, выход сборника „Мечты и звуки“, начало издания „Современника“, „муравьевская ода“. Без них не обойтись, как ни старайся быть оригинальным. А есть такие факты-прилипалы, которые связаны с Некрасовым, но их ценность и смысл неочевидны. Описывать ли похороны Некрасова? Та же речь Достоевского на похоронах: если задуматься, зачем она нужна? Ну да, у Достоевского был свой взгляд на писателя, но ведь тот умер и не слышал речь. Выбросить это ужасно сложно. Но лучше говорить о последних мгновениях жизни, о завещании.

Пятая проблема — компрометирующая информация. Те истории и обстоятельства, в которых герой предстает в сомнительном, крайне несимпатичном свете. У Некрасова это история с „Современником“, скандал с Белинским, огаревские деньги, муравьевская ода. Что делать? Все три факта должны присутствовать в биографии, но они носят разный статус. Установленными фактами являются только два случая — история с „Современником“ и муравьевская ода. Но спор об огаревских деньгах и история похищения имения у Марии Огаревой — другой случай. Нет подлинных свидетельств о том, что Некрасов в этом участвовал, пусть и существуют косвенные.

Первые два случая стоит изложить максимально объективно, с максимальным желанием понять мотивы героя, обстоятельства истории. В случае огаревского дела можно изложить информацию в ключе „что нам известно на сегодняшний день“, не вынося резолюции, настаивая на отсутствии доказательств. В конечном счете, мы все хотим знать о Некрасове, но нас интересуют факты.

Последняя, шестая проблема — масштабная, заключается в связи личности биографии и творчества. Есть опасность слишком увлечься биографическими подробностями, забыв, что Некрасов — великий поэт. Как человек он интересен, но совсем не похож на свои стихи. Сложно создавать историю, в которой Некрасов одновременно и поэт, и человек.

В данном случае стоит прослеживать связи между событиями. Произнес „муравьевскую оду“ — затем написал покаянные стихи. Во время болезни он выплескивал свои эмоции в поэзию. Хотя порой открываешь сборник, сопоставляешь стихотворение из него с жизнью, — а в последней ничего подобного не происходило. Возьмем стихотворение „В дороге“: что в 1845 году натолкнуло поэта на такой сюжет? Конечно, можно поискать в газетах, но тогда получится картина, недостойная великого поэта.

Сопоставление содержания лирики и жизненных событий — это ненадежная часть биографии. В этот момент приходится искать эмоциональные связи, опираться на собственное прочтение. Историк в данном случае должен уступить место литературоведу, который верит собственному исследованию».

Лекция Михаила Макеева была впервые прочитана в Ярославле 5 декабря в библиотеке им. Некрасова.

наверх Сетевое издание Яркуб предупреждает о возможном размещении материалов, запрещённых к просмотру лицам, не достигшим 16 лет <