«Война не закончена, пока последний человек с неё не вернулся». Неизвестная правда о буднях поисковых отрядов

Осталось меньше месяца до юбилея Великой Победы. В Ярославской области, как и по всей стране, активно идёт подготовка к торжественным празднованиям. Но есть и те, кто отдают дань памяти павшим воинам тяжёлым трудом вот уже 35 лет. Это участники поискового отряда «Группа „Поиск“».

Этот Ярославский поисковый отряд празднует в 2025 году свой 35-й юбилей. Организация была сформирована в далёком 1990 году и по-прежнему активно функционирует сегодня. Однако в последнее время незаслуженно оказывается в тени. Корреспондент «Яркуба» решила встретиться с бессменным командиром отряда Ольгой Владимировной Серенковой и узнать больше о деятельности организации.

^{Ольга Владимировна Серенкова}

«Это уже целая жизнь, без которой невозможно»

Сама Ольга Владимировна 35 лет назад, во время празднования 50-летия Победы, работала в райкоме комсомола вторым секретарём. В тот период она занималась составлением «Книги памяти». Для поиска информации использовала различные источники. Так случайно наткнулась на журнал «Огонёк» и нашла в одном из номеров статью о новгородской поисковой экспедиции.

— Это был яркий журнал, очень красочный, — поделилась с «Яркубом» Ольга Владимировна. — Я тогда нашла статью про экспедицию и решила собрать небольшой отряд, чтобы тоже поехать на вахту.

Женщине удалось связаться с организаторами экспедиции и договориться о поездке с небольшим отрядом из Ярославля.

— Мы приехали в августе, экспедиция длилась целых три недели. Причём с первой поездки любви к поисковым работам не случилось. Вы знаете, условия тогда были совсем другие... Отчётливо вспоминаю солдатские синие одеяла, брезентовые палатки и августовский холод по ночам...

Некоторые участники, не выдержав суровых условий, заболели. Тогда Ольге Владимировне пришлось ехать до ближайшего населённого пункта за надувными матрасами и спальниками. Поездка оказалась настоящим испытанием на прочность, ведь август — неудачный месяц для вахты: днём жарко, по ночам холодно.

— На второй год мы поехали уже в июле, более, так скажем, опытные, — с улыбкой вспоминает женщина. — Нам тогда казалось, что в июле теплее, хотя на самом деле лучшее время для поисковых работ — это апрель, начало мая или сентябрь, октябрь. Почему? Видно землю, особенно весной. Все ямки и углубления.

Конечно, поисковые работы в нынешнее время и в 90-е — совершенно разные вещи. Даже сейчас на местах проведения сражений могут находиться устройства, которые не сдетонировали. В 90-е же их было куда больше. А специальной вспомогательной техники не имелось. Поэтому даже несмотря на выносливость и неплохой уровень подготовки однажды не удалось избежать трагического случая.

— Дело в том, что до прибытия отряда на место выезжают квартирьеры — люди, которые готовят и ставят лагерь, — делится Ольга Владимировна. — В 90-е ими были ребята-афганцы. Среди них находился Володя — он должен был возглавить наш поисковой отряд. Произошёл подрыв. Володя погиб вместе с сыном...

В 90-е разминированием занимались воинские части, на место проведения поисковых работ приезжали сапёры. Они собирали бомбы и мины, а после взрывали их на полигонах. Но в тот раз что-то пошло не по плану.

— В сапёрной группе их было пятеро, — вспоминает Ольга Владимировна. — Они почему-то решили подорвать мины кустарным способом. Заложили взрывоопасные предметы в костёр... Но, к несчастью, одна из мин оказалась немецкой «попрыгушкой». Это такая мина, которая взрывается три раза. Сначала разрывается её корпус, потом хвост отходит, а потом и последняя часть.

Вот такую «попрыгушку» сапёры и заложили в костёр. Произошло два взрыва, и Владимир с сыном решили посмотреть, все ли устройства взорвались. Наклонились над костром, и произошёл третий подрыв...

— Вовка погиб сразу. А Денис, сын его, получил осколочные ранения и был доставлен в больницу. Там он месяц боролся за жизнь, но спасти его не удалось. Мы их похоронили, очень непростое тогда время было... Но решили поисковые работы продолжать. И это нас затянуло. Всё-таки 35 лет — это целая жизнь, без которой уже невозможно, — добавила Ольга Владимировна.

«Стать причастными к истории». Как идёт процесс поиска

С того времени многое в отряде поменялось. Кто-то отсеялся, но есть и старожилы, которые ездят в экспедиции до сих пор. По мнению Ольги Владимировны, поисковая работа проверяет людей на прочность и верность не только к своему делу, но и членам команды.

— Ты знаешь, что если одежда промокла, то всегда найдутся люди, которые тебя в свои вещи переоденут, — с улыбкой делится женщина. — Ты там никогда не проголодаешься. Если заболел, все будут тебя лечить. Это настоящее поисковое братство.

Есть, конечно, и те, кто отсеиваются после пары поездок. Обычно таких людей опытные поисковики видят сразу. Однако, пусть и редко, всё же бывают случаи, когда из отряда людей «выгоняют». В большинстве случаев — из-за систематических нарушений дисциплины.

— После той ситуации с подрывом я нарушений дисциплины не терплю, — рассказывает Ольга Владимировна. — Есть определённые правила поведения в экспедиции. Например, раньше в 19 часов приезжали сапёры и взрывали найденные мины и бомбы. Поэтому в 18 часов необходимо было из леса выйти. Подрывы — это вообще очень опасно... Для меня до сих пор, сколько бы лет ни прошло, любой хлопок в лесу — большой стресс. Так что если происходят постоянные нарушения дисциплины, то, на мой взгляд, человек должен сидеть дома и жить по своим принципам и правилам.

Для «Группы „Поиск“» самое главное в поисковой деятельности — это опыт и приобретённые знания. Находиться в лесу для поисковиков — совершенно сакральное действо, не сравнимое с другой работой. Именно там участники могут ощутить веяние боевых действий, стать причастными к истории.

— Там ты себя ощущаешь словно на войне и думаешь, как хорошо в мирное время, — делится Ольга Владимировна. — Новгородские леса — это болото, холод и грязь. Солдаты же в этих условиях воевали. Каким-то образом на поисковых работах удаётся пропустить те события через себя...
Для слаженной деятельности отряда важно в первую очередь умение работать в команде, ведь навык приходит с опытом.

К вопросу поиска останков отряд относится крайне серьёзно. «Группа „Поиск“» работает в основном «по верховым» — участники ищут останки тех солдат, которые были убиты в бою и остались не захоронены.

— В первое время мы находили много «верховых», — рассказала Ольга Владимировна. — Когда отряд только начинал работу, участники могли почувствовать останки буквально под ногой. Потом у нас появились навык и чутьё. Также мы пользовались щупами — это такие палки со стержнями разной длины, которыми можно буквально прощупать почву. По звуку мы понимаем, стоит ли копать в определённом месте.

Так же участники отряда могут отличить, к примеру, корень от железа или костей. Оказалось, возможно услышать и звук резины или стекла. Такой навык у поисковиков — один из самых важных. Но в этой сложной работе есть и свои нюансы. Бывает, что участники отряда поднимают не останки человека, а только его вещи.

— Раньше мы недоумевали, куда деваются останки, — делится Ольга Владимировна. — Теперь поняли, что есть такие организмы, которые выедают человеческие кости.

Помимо «верховых», можно найти и тех бойцов, которые были «прихоронены». Такая особенность может стать настоящим испытанием даже для опытных поисковиков.

— Немцы были брезгливыми, поэтому в моменты затишья заставляли жителей деревень и пленных прикапывать тела погибших бойцов. Это называется могильником. В них лежат люди, которые, по сути, не похоронены, а лежат в ямах. Когда поисковики поднимают могильник, они пользуются стальными толстыми палками с крюками или набалдашниками на конце.

Этими крюками участники глубоко прощупывают воронки, потому что те заполнены водой. И если крюк на что-то натыкается, то, вероятно, под землёй могут находиться останки тел бойцов. Зачастую поисковикам приходится откачивать большое количество воды. Раньше — буквально вёдрами. Люди по цепочке вставали в огромные воронки и подавали вёдра с водой и грязью наверх.

— Это большой физический труд, — делится женщина. — Воронку отчерпаешь, она тут же начинает заполняться, потому что сама местность болотистая.

Идентификация найденных останков имеет множество особенностей и нюансов. В первую очередь поисковики обращают внимание на одежду и оружие. Участники отряда сразу же могут отличить по ним останки советских солдат от немецких.

— Раньше мы поднимали и немцев тоже, — рассказывает командир отряда. — До начала специальной военной операции вообще был подписан трёхсторонний договор между Москвой, Великим Новгородом и Германией о подъёме. В Новгороде вообще очень много немецких кладбищ. Представители Германии оплачивают их содержание. Сейчас немцев поднимаем реже, так как не знаем, куда сдавать останки.

С течением времени процесс идентификации останков усложняется. Всё дело в том, что многие вещи, принадлежавшие солдатам, сгнили. Поисковики пытаются найти любую зацепку для идентификации — ищут фамилии на вещах и медальонах.

— В первую очередь мы стараемся искать медальоны. Они эбонитовые, поэтому не гниют. Но есть и ряд проблем. Медальон может быть вскрыт, из-за чего бумажка с фамилией размокает. Более того, многие бойцы медальоны не заполняли, так как верили, что этим притягивают к себе смерть. Из бумажек этих могли вообще самокрутки делать или игольницы. Но даже по нескольким заполненным медальонам можно установить большое количество участников боевых действий с помощью архивных данных.

«Он лежал и ждал ярославцев...» О трогательной встрече с родственниками

Участники отряда уверены, что бойцам необходимо отдать дань памяти, отпеть и похоронить по христианской традиции. И пусть прямых родственников у погибших сейчас очень мало, момент «воссоединения» погибшего с потомками всегда очень трепетный.

— У нас на практике были и чудесные случаи, — делится Ольга Владимировна. — Однажды в конце 90-х мы работали в Ленинградской области под Синявином, поднялись с медальоном, нашли родственников из Владимирской области. Родственники эти попросили привезти останки, мы приехали с ними в небольшое село. У нужного нам дома стояла машина с ярославским номерами. Зашли внутрь, передали останки... А принимавший мужчина вдруг сообщил нам, что он тоже ярославец!

Оказалось, что найденный боец был дедом принимавшего. При этом и погибший мужчина, и его семья имели ярославские корни. Жена бойца всю жизнь его ждала, так как тот числился пропавшим без вести. Умерла, так и не зная, где остался её любимый... А вот дочь до момента нахождения и передачи останков дожила. Рассказывала потом членам отряда, что ей приснился сон, в котором отец пообещал вернуться. Утром раздался звонок из сельсовета. Сообщили, что нашли медальон погибшего отца...

— Такое впечатление, что он лежал, ждал ярославцев, — с восторгом рассказывает Ольга Владимировна. — Хотел будто, чтобы мы его подняли, привезли к родственникам. Такие истории и дают мотивацию продолжать заниматься поисковыми работами!

Родственников зачастую ищут по архивам, базе данных и специальным сайтам. Поиск потомков бойца похож для участников отряда на замысловатый пазл.

— Ищем либо мы, либо штаб. Раньше это давалось проще, так как на госслужбе у меня было много знакомых. Могла обращаться за помощью и к полицейским. Сейчас они информацию не дают даже по запросу, поэтому нам приходится прибегать к методу «сарафанного радио» и помощи прессы. У нас в отряде есть ребята, которые в ОВД раньше работали. Через них мы пользовались этой базой, там находились довоенные и послевоенные списки. И всё же сейчас крайне трудоёмко найти родственников...

«Кушают на месте поисков»: рядовой день отряда во время поисковых работ

Однако с трудностями отряду приходится сталкиваться не только во время экспедиций и идентификации останков. Дело в том, что поисковые работы начинаются зимой в архивах. Сейчас работать с ним стало проще, ведь многие документы оцифрованы. Участники отряда смотрят по архивным документам, где шли бои. Именно там, скорее всего, и находятся пропавшие без вести бойцы. После этого участники отряда идут в «разведку». Обычно это происходит зимой или осенью.

— Они ищут боевые места и ставят лагерь. Также не забывают и про хорошее костровище, устанавливают свои палатки, оборудуют места. Обычно это занимает пару дней.

Во время поисковых работ участники отряда придерживаются строгого распорядка дня. Утром двое дневальных разжигают костёр, готовят завтрак, поднимают лагерь. После незамысловатых утренних процедур участники уезжают в лес. Работы идут до 18 часов. В лес, конечно, берут провиант. Кушать приходится прямо на месте поисков, чтобы не тратить время впустую. После возвращения из леса участники могут поужинать и отдохнуть.

^{Напоминание о былых боях}

При этом бюрократические вопросы также усложняют функционирование поисковых отрядов. Раньше деятельность поисковых отрядов находилась не под надзором государства. А сейчас появилось ПДР — Поисковое движение России. Но для небольших отрядов, по мнению Ольги Владимировны, это, скорее, минус, ведь необходимо заполнять большое количество бумаг с точными формулировками и даже считать точное количество найденных костей.

— Раньше мы вели отчёт по берцовым костям, — приоткрывает завесу тайны Ольга Владимировна. — Ведь это самая сохранная и прочная кость. По ним и считали количество поднятых бойцов. Сейчас от этого ушли, статистику делают сами отряды. Но чтобы эту статистику заполнить, мы должны такие протоколы нарисовать!

В конце вахты происходит заполнение документации. Там есть вся необходимая информация: количество поднятых бойцов, наименования найденных вещей и пометки об именных вещах. Ведь по таким предметам можно найти родственников погибшего и установить его личность. Однако некоторые правила ведения протокола соблюдать на практике практически нереально.

— Сотрудники ПДР нам говорили, что на месте проведения раскопок нужно проводить какую-то широкоугольную съёмку, — делится Ольга Владимировна. — Зачастую и формулировки выбирали такие... Мол, мы должны написать, что «боец был сражён вражеской пулей», «лежал лицом вниз» и так далее. Но мы бойцов из такой грязи иногда вынимаем, что невозможно определить, каким боком он лежал...

«Всех поднять невозможно, но стремиться к этому нужно»: о мотивации и планах

Для участников отряда поисковые работы — это возможность прикоснуться к прошлому, ощутить особенности полевой жизни. Более того, по мнению командира отряда, подобная деятельность вырабатывает у участников критическое мышление и не позволяет в будущем «переписывать историю».

— Увидев места проведения боёв воочию, понимаешь, что правду не перепишешь... И даже сейчас, когда за останками и вещами приезжают родственники, они плачут, хотя, казалось бы, столько лет прошло. Война не закончена, пока последний человек с неё не вернулся. При этом мы понимаем, что всех поднять невозможно — без вести пропавших около 800 тысяч человек, за всё время было поднято 200. Но стремиться к этому нужно.

Основная сложность для проведения работ в настоящее время — поиск, куда «не ступала нога человека», так как многие места были исследованы, останки подняты. Самый сложный момент с моральной точки зрения — работать и никого не поднять.

— Бывает и такое, что за вахту вообще ни одного человека не поднимаем, — рассказывает Ольга Владимировна. — Это очень расстраивает, хотя мы подбадриваем друг друга, мол, это тоже результат. Но время не на нас работает...

Занимается поисками отряд в основном в Новгородской области в привычных старожилам местах. Однако в 2024 году участники ездили на вахту в Белоруссию. Там, кстати, поисковое движение развито значительно меньше. Поисковыми работами там занимаются в основном вооружённые силы. При этом раньше члены отряда ездили на вахты в Ленинградскую область, были под Смоленском и в Севастополе.

— Мы периодически меняем насиженные места, хотя это сложно, — делится командир отряда. — Вот мы, допустим, приехали в знакомое место, там уже стоял наш лагерь. Нам будет легче на это же место его ставить снова. Но, с другой стороны, на насиженных местах с работой сложно. Поэтому вся печаль у нас в том, чтобы найти такое место, где будет побольше работы.

Новых участников отряд больше не привлекает. С большим количеством людей работать сложнее, да и команда в действующем составе уже «сработалась». Раньше в отряде действовали меры, по которым упор шёл на привлечение молодёжи.

— Сейчас нам это не нужно, — говорит Ольга Владимировна. — К нам могут прийти только знакомые, их можем взять на «проверку». Посмотреть, справляется ли человек. С новичками обычно предварительно разговариваем и рассказываем о трудностях вахт и поисковых работ, чтобы у человека в глазах была реальная картина. Но к расширению отряда мы не стремимся, это не очень мобильно.

Совсем скоро отряд снова поедет на очередную вахту. Ольга Владимировна сосредоточенно проверяет участников, выбирает место. Ясно одно: нужно торопиться, пока есть силы и возможности. Ей важно поднять как можно больше бойцов. Тех, вести о которых всё ещё ждут внуки и правнуки. Тех, о ком 9 мая всё ещё болезненно замирает сердце. Тех, о ком поют в песне «Журавли»...

Фото из архива отряда «Группа „Поиск“»

Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» во «ВКонтакте» и «Телеграме».