Презентация

2 августа 2022 в 10:43
В Ярославле презентовали книгу о Федоре Ушакове
В ней описано, как адмирал стал непобедимым.
В Ярославле презентовали книгу о Федоре Ушакове

1 августа в Ярославском областном архиве Владимир Дмитриевич Овчинников представил свою книгу «Непобедимый праведный воин Федор Ушаков». В презентации книги приняли участие члены Ярославского областного отделения Русского географического общества. Книга представляет собой обновленное издание и содержит новые факты. От места рождения адмирала до его личных заслуг, о новаторстве в военном деле и тактических приемах.

В книге Овчинников рассказал о биографии великого флотоводца. К заслугам Овчинникова относят и открытие настоящего места рождения Ушакова, которое долгое время было неточным и вызывало споры в исторических кругах, — сельцо Бурнаково Романовского уезда — ныне Рыбинского района.

— Во всей литературе было записано, что родился он в Тамбовской губернии в деревне Алексеевка. Это и военная энциклопедия подтверждала, и вся остававшаяся литература. Мы написали запросы во все архивы, в том числе в архив ВМФ, ответ пришел следующий: «Сведениями не располагаем», но если он родился здесь, значит, должны быть какие-нибудь документы храма Богоявления «На Острову», — рассказал Владимир Дмитриевич, с тех пор он начал искать новые архивные данные.

Овчинникову удалось восстановить пробелы в биографии Федора Федоровича Ушакова и даже найти старые планы родного сельца адмирала.

Благодаря инициативе доктора исторических наук и при поддержке правительства отреставрировали храм Богоявления «На Острову», где крестили адмирала. Торжественное открытие храма пройдет 12 сентября.

Также Владимир Дмитриевич отметил, что в архиве ВМФ остался обширный фонд о поздних годах службы адмирала Федора Ушакова. Поздний период жизни военачальника требует тщательного исследования.

27 июля 2022 в 12:16
«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге

В день своего 45-летия писатель презентовал «Игру в ящик». «Яркуб» побывал на творческом вечере писателя.

«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге

Ярославский журналист, редактор и писатель Антон Голицын на творческой встрече в Ярославской областной библиотеке имени Н. А. Некрасова представил книгу с повестью «Игра в ящик» и рассказами, написанными в 2000-е годы.

Повесть Антона Голицына отдельным изданием выходит впервые, а именно с нее он дебютировал как прозаик, когда ее напечатали под названием «Ящик. История одного шоу» в Саратовском литературном журнале «Волга» в 2009 году. Также в книгу вошли пять ранних рассказов автора («Воин», «Землянка дедушки Серафима», «Кладовая солнца», «Бог есть», «История деревни Иевлево»).

— В первую очередь, повесть была напечатана в литературном журнале, то есть это достаточно узкая специфическая аудитория. Хоть повесть есть в интернете на сайте «Журнальный зал», но все равно мало людей ее прочитают, поэтому хотелось ее сохранить для себя. Чтобы она была, чтобы осталась моим детям, чтобы прочитали друзья, коллеги и знакомые, — ответил Антон Голицын на вопрос, почему же повесть вышла отдельно спустя 13 лет после первой публикации.

«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге
.
Вечер начался с композиции Игги Попа в исполнении Елены Щелоковой на фортепиано. Писатель признался, что песня замышлялась как саундтрек к книге, но сам Игги «был немного не в курсе».

Далее автор прочитал отрывок из повести о Дне города и погоне за рейтингами. Писатель говорит, что книга получилась автобиографичной, а самому ему нравится в ней то, что «Игру в ящик» легко читать.

«Там нет текстовых красот, минимум метафор, никакой тебе звукописи и третьего уровня смыслов. Это что-то вроде развернутого репортажа, правда, героя читатель видит как снаружи, так и изнутри», — пишет на своей странице в социальной сети Антон Голицын.

Эта повесть о провинциальном телевидении, о его «внутренней кухне». Книга написана по горячим следам событий, которые были в середине нулевых. Прототипами героев повести стали коллеги Антона по телеканалу «НТМ», а главный герой – альтер эго автора.

В центре сюжета первое реалити-шоу на провинциальном телевидении «Карьера», в котором выбирали нового журналиста. Но книга не только об этом: в ней много сюжетных линий, в том числе политическая и философская о судьбе России. В образе главного героя отразился современный российский человек во всем его непостоянстве. Антон Голицын описал жизнь телевизионщика со всеми ее противоречиями, несуразицами, приколами.

«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге

На вопрос о литературном влиянии на его творчество, а в частности, о связях с романом Виктора Пелевина «Generation П», Антон Голицын ответил так:

— Если что-то и повлияло, то, скорее всего, Пелевин и повлиял. Если уж честно говорить, я, с одной стороны, ориентировался на «Generation П» и отчасти хотел, чтоб моя повесть была непохожей и стеснялся этого. Это нормальная вещь для начинающего автора, и поэтому, кстати говоря, я прятал «Игру в ящик», не упоминал о ней особо и не продвигал. Но с годами начинаешь спокойнее относиться к таким вещам... Похоже или не похоже — это дело десятое. Есть только один критерий: понравилось человеку или не понравилось. Понравилось — хорошо, не понравилось — плохо. Наверное, много можно найти каких-то литературных пересечений: в личности главного героя может быть отчасти лишний человек литературы XIX века и в какой-то мере герой произведения Достоевского. Я хотел описать нашего современника и мне это удалось. Я писатель непрофессиональный, поэтому и писал все то, что мне интересно. В конце даже философскую тему задвинул, наивно и банально, но мне так захотелось. Я от этого получаю кайф. Наверное, это тоже один из главных индивидуальных плюсов литературы: сам что-то написал и можешь получать от этого удовольствие.

К книжному изданию «Игра в ящик» была существенно переработана:

— Поскольку эта была первая книга, она достаточно несовершенна, хотелось ее немножко отредактировать, довести до ума. Может быть, заострить какие-нибудь моменты. На самом деле, она претерпела значительные изменения: финал полностью поменялся по сравнению с тем, что было в 2009 году, — рассказал «Яркубу» писатель. — Я планировал завершить свою литературную деятельность. Именно художественную литературу, потому что все что мог, я, наверное, написал. И три книги были, а четвертая — первая — ее в виде книги не существовало. Захотелось издать в виде книги. Сделать такой подарок себе и своим друзьям.

Презентация книги была приурочена к юбилею Антона Голицына: 26 июля ему исполнилось 45 лет.

«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге

В книге внимательный читатель найдет и узнает события из современной ярославской истории:

— Пожалуй, самый заметный эпизод — это День города. Он описан с некоторой иронией. Это такое культурное явление 90-х и 00-х годов, сейчас день города не отмечают так, как отмечали в то время. Это был очень массовый праздник, напоминающий отчасти средневековый карнавал: буйство страстей, народной стихии, по вечерам какая-нибудь группа играла или была дискотека. На стадионе «Спартаковец» собиралась огромная масса народа, большинство из них были нетрезвые, что там только не происходило! Там люди встречались, влюблялись, знакомились, кого-то били, кого-то убивали. Это был хаос. Конечно, в книге можно встретить какие-то реалии нашей политики и телевидения, — поделился с нами автор.

Встреча получилась не только литературной, но и музыкальный. Со своими песнями выступали друзья писателя: Елена Щелокова, участница группы «Сортировка», в которой сейчас играет Антон Голицын, фронтмен группы «Dark Voice Of Angelique» Илья Белов и участник ярославской группы «Постучать» Иван Пеньков.

«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге«День города в 90-х и 00-х напоминал средневековый карнавал»: Антон Голицын рассказал о своей новой книге

Кроме друзей-музыкантов, поздравили Антона Голицына и коллеги, с которыми писатель работал. После ухода с телеканала «НТМ» в 2012 году Антон Голицын отредактировал около 30 книг, вместе с Ильей Бесхлебным работал над книжной серией «Библиотека ярославской семьи», участвовал в издании книги Яна Левина «14 японских кораблей» и редактировал сборник рассказов ярославской писательницы Ольги Никоновой «Живи хорошо». Сам же Антон Голицын рассказал о сотрудничестве с издательством «Медиарост».

— Он написал прекрасную книгу о городе, — так отозвалась писательница Ольга Никонова о произведении Антона Голицына.

Поздравляя писателя, гости отмечали, что им «хочется видеть Ярославскую эпопею, которая складывается из произведений ярославцев о ярославцах».

В завершении вечера Антон Голицын показал свой фильм про Углич из серии «Ярославские путешествия». Журналист снял не менее 40 таких фильмов, в которых рассказывается о «наших городах, наших памятниках и наших людях».

Фото: Евгений Иванов

22 сентября 2020 в 17:46
«Он прошел испытание бедностью и искушение богатством». В Некрасовской библиотеке Ирина Ваганова презентовала книгу «С ружьем и лирой. Некрасов»
14 сентября в Некрасовской библиотеке открылся ежегодный фестиваль «Ярославская книга», в рамках которого Ирина Ваганова презентовала свою книгу «С ружьем и лирой. Некрасов».
«Он прошел испытание бедностью и искушение богатством». В Некрасовской библиотеке Ирина Ваганова презентовала книгу «С ружьем и лирой. Некрасов»
В научной библиотеке имени Н. А. Некрасова открылся фестиваль «Ярославская книга», в рамках которого состоялись презентации около 400 изданий, поступивших в фонды учреждения в 2019 году. Мероприятия проходили в течение недели в онлайн и офлайн формате.

На первой встрече свои книги представило издательство «Академия 76». Одна из книг — «С ружьем и лирой. Некрасов», написанная Ириной Вагановой. Ее издание приурочено к 200-летию со дня рождения поэта и писателя Николая Некрасова, которое состоится в 2021 году. Уникальность книги заключается в свежем взгляде на личность поэта через призму его увлечения охотой.

«Яркуб» поговорил с Ириной Вениаминовной о мифах, которыми была овеяна личность поэта, а также о его страсти к охоте, которая помогала ему и в литературе — он умел рассмотреть литературный талант в начинающем писателе. Книга рассказывает о местах, в которых любил охотиться поэт, о людях, которые разделяли его страсть, а также о привычках, увлечениях и образе жизни этого неординарного человека.

«Он прошел испытание бедностью и искушение богатством». В Некрасовской библиотеке Ирина Ваганова презентовала книгу «С ружьем и лирой. Некрасов»«Он прошел испытание бедностью и искушение богатством». В Некрасовской библиотеке Ирина Ваганова презентовала книгу «С ружьем и лирой. Некрасов»

Ирина Ваганова: «Некрасов был неоднозначной, но яркой и сильной личностью, более сложной, чем его представляют в учебниках по литературе. Книга посвящена Некрасову-охотнику: именно охота сформировала его характер. Без охотничьей страсти Некрасов не создал бы свои лучшие поэтические строки, посвященные русской природе, русскому раздолью и, конечно, охоте, увлекаться которой могут только смелые и сильные. У Некрасова были любимые охотничьи места. Прежде всего, это Грешнево и его окрестности, где его учил охотиться отец. С раннего детства он учил сына метко стрелять, держаться в седле, чувствовать след зверя. Позднее, в Петербурге, о Некрасове ходили легенды, что он может обуздать любую лошадь, может из двустволки на лету попасть в монету, может идти в одиночку на медведя.

В молодые годы любил Некрасов охотиться и под Петербургом, позднее, когда стал богатым и знаменитым, охотничьи выезды устраивал в Костромскую губернию, где много глухих лесов и болот. Во время охоты Некрасов черпал сюжеты для своего творчества, находил героев. Когда купил Карабиху, охотился в ее окрестностях, но костромские места были в приоритете все-таки. Позднее, когда поэт был уже болен и не мог часто ездить в Ярославскую губернию из Петербурга, купил имение Чудовская Лука в Новгородской губернии, чтобы выезжать на охоту даже на день-два, свободные от работы в журнале. Каждое место охоты Некрасова как место силы, и каждому в книге посвящена отдельная глава».

Ирина Ваганова: «Современники отмечали, что Некрасов в городе и Некрасов на охоте — это два разных человека. Если в городе он был капризный, тщеславный, мог впадать в депрессию, то на охоте он всегда был бодр, энергичен, весел».


Но первые шаги не в нашей власти!
Отец мой охотник и игрок.
И от него в наследство эти страсти
Я получил, — они пошли мне впрок.

Ирина Ваганова: «Лейтмотив книги — охота, карты, любовь. Некрасов был страстной натурой, и второй его страстью была игра, карты. В карты играли все предки Некрасова, причем когда-то Некрасовы были богатейшими помещиками, но на картах разорились. Поэт Некрасов преломил судьбу, он был очень удачливым в картах. Об этом очень подробно рассказывается в книге: с кем он играл и как.

Есть такая поговорка: „Кому везет в картах — не везет в любви“. Некрасов ее тоже опровергал, потому что в любви ему везло. Поэт был влюбчивым, и ему отвечали взаимностью. Помимо мимолетных увлечений, в его жизни было четыре женщины: красавица и умница Авдотья Панаева, французская актриса Селина Лефрен, ярославская вдова Прасковья Мейшен и Фекла Анисимовна Викторова, нареченная поэтом Зинаидой Николаевной и ставшая его единственной официальной женой».

Книга Ирины Вагановой «С ружьем и лирой. Некрасов» богато иллюстрирована красивыми фотографиями охотничьих мест поэта, которые автор объездила с фотографом Ириной Штольба. Печатное издание уже можно найти на полках в книжных магазинах. Аутентичное наполнение и богатый иллюстративный ряд помогают книге «С ружьем и лирой. Некрасов» выделяться на общем фоне краеведческой литературы.

Ирина Ваганова: «Эта книга — не литературоведческий анализ, это попытка посмотреть, как формировалась его личность, а личность у него была уникальная. Он прошел испытание бедностью и искушение богатством. История его успеха достойна не меньшего восхищения, чем его поэтический дар».
3 сентября 2019 в 17:30
Вышло комплексное исследование жизни ярославского князя Федора Черного
Международный коллектив авторов представит книгу о жизни ярославского князя Федора Черного, работа над которой шла в течение 30 лет. Презентация пройдет в музее-заповеднике 11 сентября.
Вышло комплексное исследование жизни ярославского князя Федора Черного

Авторы, профессор Калифорнийского университета Гейл Ленхофф и ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Борис Клосс, лично приедут на презентацию в Ярославль. Они использовали для исследования материал русских летописей, иностранных хроник и актов, агиографических источников, синодиков и родословных книг. Хранитель фонда редких книг ярославского музея-заповедника Татьяна Гулина выступила в качестве одного из консультантов проекта.

Ленхофф и Клосс рассмотрели деятельность князя Федора Черного в Северо-Восточной и Западной Руси во второй половине XVIII века, историю канонизации князя и его сыновей в 1468/69 году и восприятие его личности в имперский, советский и постсоветский периоды. Житие князя анализируется как памятник местной ярославской и московской агиографических школ, реконструируется история первых литургических текстов, посвященных Федору и его сыновьям. К книге приложены шесть редакция Жития князя.

Известно, что последний покой князь из смоленской ветви династии Рюриковичей нашел в стенах бывшего Спасо-Преображенского монастыря.

3 сентября 2018 в 15:35
У Ольги Никоновой вышла книга рассказов «Живи хорошо!». Читайте одноименный рассказ, вошедший в сборник

В издательстве «Медиарост» вышел первый сборник рассказов Ольги Никоновой «Живи хорошо!». С разрешения Ольги «Яркуб» публикует вошедший в него рассказ с одноименным названием.

У Ольги Никоновой вышла книга рассказов «Живи хорошо!». Читайте одноименный рассказ, вошедший в сборник

Ольга Никонова родилась в Ярославле, жила в Москве, Киеве и Любляне. Окончила московский Институт журналистики и литературного творчества, публиковалась в журналах «Урал», «Литературная учеба», «Письма из России», «Лед и пламень», «Региональная Россия», «Этажерка». Стала Лауреатом первой Премии лучших рассказов и очерков о России им. Пассека.

Ольгу хорошо знает ярославское фейсбук-сообщество. Писательница иногда публикует отрывки из своих рассказов, повестей и эссе, однако в полной мере оценить ее талант можно будет только сейчас, благодаря книге, редактором которой выступил Антон Голицын.

В сборник «Живи хорошо!» вошли рассказы, написанные в 2005-2009 годах. «Они разные, рассказывают о любви и нелюбви. Главное, что их объединяет — тема Русского Севера, большинство рассказов в сборнике именно „северные“», — объясняет Ольга.

Писатель, лауреат Бунинской премии Борис Евсеев оставил отзыв на «Живи хорошо!»: «Проза Ольги Никоновой очень свежа... свежи северные — не повторяющие классиков — эскизы. Свежи и полны незаемной, нешаблонной жизни южные прорисовки воздуха и воды. Детали в рассказах Никоновой словно бы овеяны лирической дымкой. Если говорить об истоках жанра, в котором работает Ольга Никонова, первотолчок здесь — русский лирический очерк. Читая рассказы Ольги Никоновой, начинаешь сомневаться, зачем писать романы? Ведь в рассказах есть все необходимое, и нет ничего лишнего. <...>».

Презентация сборника пройдет в Некрасовской библиотеке 13 сентября, начало в 18:30. «Поговорим о том, откуда и из чего берется проза, достаточно ли одного слова, чтобы развернуть повествование, почитаем отрывки из разных рассказов, а может даже и посмотрим немного фотографий русского Севера», — рассказала автор. Тут же можно будет купить и подписать книгу.

По просьбе «Яркуба» Ольга Никонова предоставила для публикации рассказ «Живи хорошо!». Читайте его прямо сейчас — и увидимся на презентации.


Живи хорошо!

Поезд опоздал на два часа. На станции, кроме меня, сошли только двое — высокий бородач и его лохматая белая собака. На перроне их никто не встретил, и они, не задерживаясь, направились к остановке рейсового автобуса. Поезд постоял на пустой станции пару минут, потом прогудел печально, и пошел ещё дальше на север.

Я вышла из вагона заспанная, растерянная. Меня кинулись обнимать, звучно чмокали в щеки и лоб, что-то спрашивали, друг друга перебивая. Молодой сеттер, Демон, никак не мог достать до моего лица языком, и с отчаянья лаял, прыгал мокрыми лапами на плечи.

До Шижни ехали по узкой гравийке. Рваные тучи ползли над лесом, почти задевая маковки елей. Лес тревожно гудел и качался. Канал покрылся мелкой рябью. С близкого моря задувал холодный северный ветер — моряна...

Иван Матвеич не вышел встречать меня. С прошлой зимы он жил один, и без шумной, хлопотливой бабы Клавдеи и дом, и хозяин заметно постарели, отдалились от мира, от его света и радостей.

Дед Иван больше не рыбачил. Совсем не выходил в море. Осенью по привычке просмолил старую лодку, но красить её по весне уже не брался. Лодка так и лежала у мостков, перевёрнутая, чёрная. В моём детстве она была весёлой, с аккуратно выкрашенными в небесно-голубой боками. Иван Матвеич тогда охотно катал меня по синему, радостному от солнца каналу. Греб сильно, привычно, посмеиваясь и заломив на затылок синюю фуражку с «крабом». Морская форма осталась у него со времён службы в порту, где был он пожарным инспектором.

Когда у хозяйки, бабы Клавдеи, были еще силы, она каждое утро плавала на той лодке через канал. Ещё и теперь часто увидишь там вековую, ветхую старушонку, сгорбленную, тёмную всю — уж едва идет, кажется, а у мостков ловко запрыгивает в лодку и шурует вёслами! Канал широкий, грести старухе, пожалуй, полчаса. Но им без лодки жизни нет, даже хлеба не купишь — магазин-то на другом берегу!

Я привезла Ивану Матвеичу три резные рамки для фото. Он долго разглядывал их, благодарил меня, целовал, неловко прижимаясь холодной, небритой щекой. Потом надел очки на резинке — «а валятся, однако!» — и деловито порылся в комоде. Комод был древним, с резными толстыми ножками, со скругленными ореховыми боками. Достался он бабе Клавдее в приданое, везли его тогда из богатого Сумского Посада.

Иван Матвеич вынул из темноты комода коробочку, по бокам оклеенную бархатной бумагой. Внутри лежали фотографии. Он потер ладони о брюки, посмотрел придирчиво через очки — чистые ли, и стал перебирать снимки. Некоторые были совсем недавние, верно, даже прошлогодние, где живая и веселая бабушка Клавдея улыбалась, положив неловко на стол большие тёмные руки. Иные карточки были очень старыми. С них грустно и почти со страхом смотрели незнакомые барышни в пышных, воланистых юбках. Фотографии были маленькие, смутно-коричневые, но я разглядела, что и кулон на шее, и широкий, расшитый каменьями пояс были у всех барышень одни и те же. Верно, одалживали, чтобы нарядиться к фотографу.

С одного снимка, криво наклеенного на картонку с витой надписью: «Визитный портретъ», тревожно глядел красавец лет тридцати с небольшим, похожий на богатого фабриканта. Тёмные волосы разделены на аккуратный пробор. Строгий костюм делал его элегантным, рука с крупным перстнем на мизинце нарочно выставлена. Только стоптанные, побитые боты высокой шнуровки выдавали положение. Он прятал ноги под стул. Поза вышла неловкой и несколько виноватой.

Оказалось, на карточке — мой прапрадед Никанор. Тот самый, что выстроил наш большой дом в два этажа, на самом берегу канала. На месте канала в то время текла медленная речка Шиженка. Такой дом мог позволить себе только состоятельный человек — земля «в первой линии», ближе к воде, ценилась дорого. Никанор хоть и не был богат, но слава его, как лучшего строителя крепких лодок, шла тогда на все деревни окрест. Дом был выстроен в последней четверти девятнадцатого века, и Никанор счастливо жил в нём с большой семьёй до самой революции, потом, в Гражданскую, сгинул где-то вместе с младшим братом, Никитой.

На другом снимке дед Иван показал мне молодую Анну Никитичну, мать бабы Клавдеи — мою прабабку. Она, едва заметно улыбаясь, стояла возле расписной вазы, высотой ей доходившей до пояса. Лицо спокойное, полное. На ней не было того ремешка, которым туго были перепоясаны все барышни: Анна была беременна. В уголку снимка полустершимися золотыми буквами вилась надпись: «На долгую память», и стоял год — предгрозовой, шестнадцатый. Анна носила под сердцем мальчика Витю. Он родился здоровеньким и румяным. Любил печенье. И Анна, и муж, Максим Василич, души не чаяли в первенце. Три года покой и счастье берегли молодую семью, но потом что-то стряслось, разладилось на небесах, и о них позабыли. А началось всё с пожара в их деревенской церковке, когда и батюшка сам едва не сгорел. В то же лето Витя тяжело заболел, стал кашлять. Отвары Анны из кореньев синеголовника и ползучего тимьяна не помогали. Ночами сынок совсем задыхался. Привезли с Выгострова старую тетку Дусю, она тронула мальчика узластыми пальцами за шею и горестно покачала головой. Ночами сидела возле Вити, пересыпала черными, сухими ладонями пшено, что-то пришёптывая. Но не спасало и тетки Дусино ведовство. Вите с каждым серым, всё холодеющим рассветом делалось хуже. Мальчик лежал в жару. Наконец Максим Василич, в отчаяньи, позволил позвать доктора. Анна, сама не помня себя, скоро запрягла лошадь, поехала в поселок за фельдшером — тогда ещё на месте Беломорска стояло рыбацкое поселение Сорока. Да что-то всё не ладилось в тот страшный день — дорогу дождями размыло! Вернувшись, Анна сына живым не застала. Витя лежал, успокоившийся и похорошевший. Алые щёчки только-только остывали. Привезённый из Сороки молоденький фельдшер совсем не знал, что делать, мялся у кровати и смущенно бормотал — «Ну что ж вы этак, ведь миокардовый коклюш-то, ведь лечат уже...»

С той ночи как погасло для Анны солнце — может, не захотела она больше видеть так устроенного мира. Она начала слепнуть, и жизнь стала видеться ей туманно, расплывчато...

Через три дня Витю отнесли на светлое кладбище за деревней. Был ясный августовский день, шумели от близкого моря ели. Солнце светило на синем небе радостно. На маленькую могилу поставили свежий деревянный крест и накрошили печенья. Пока шли назад, на холмик налетели воробьи и печенье склевали.

Наконец Иван Матвеич выбрал снимок для подаренной рамки. С него улыбалась я. Мне было шестнадцать счастливых лет — тот самый год, когда дед Иван катал меня в голубой лодке по каналу. Тогда на канале ещё была оживленная навигация, и мимо нас, по самой середине, проплывали белые туристские теплоходы, гремели музыкой, гнали на нас волну...

Август тогда стоял удивительно сухой и тёплый для того края. Иные дни были даже и жаркими. Я часто бродила босиком по душистому, нагревшемуся за огородами сену, пробуя его голыми пятками. Вокруг монотонно гудели шмели, томясь солнцем и непривычным, затянувшимся зноем.

...Иван Матвеич вставил фотографию в рамку, полюбовался. На мне было лёгкое светлое платье чуть ниже колен, и почему-то зелёные резиновые сапоги. Снимок был сделан в день моего рождения. В руках я держала богатый букет осенних цветов — огненные шары, багровые астры и георгины — подарок из сада бабы Клавдеи.

На дне коробки лежали письма. Письма Ивану Матвеичу и бабушке Клавдее от внуков. Внуков было семеро, но писем, увы, в коробке было совсем немного... Дед Иван аккуратно вынул их, взвесил на ладони, прошуршал сухими пальцами по конвертам. Прежде чем убрать, показал мне, гордо глянув — вот, мол, не забывают меня!

Были там, верно, и мои письма. Я редко писала деду Ивану, и то всякие пустяки. Письма выходили бестолковыми и почти одинаковыми. Потом я узнала, что Иван Матвеич, получив письмо, по целой неделе важно ходил с ним по Шижне, читал соседям.

...В нынешнем августе тепла не дождались. Здешнее северное лето, и так всегда краткое, на этот раз обмануло вовсе. Моряна часто приносила затяжные дожди. По утрам подолгу не исчезали холодные, густые туманы. Август тянулся медленно, иной день и скучно. Уж исхожены были пустынные, всегда сумрачные Медвежьи острова, объеханы и водопады далекой Калевалы, и Соловки... Уже набраны были ведерки горьковатой крепкой брусники, и не однажды испечены пышные шанежки с морошкой, и вдоволь нахвален азартный Демон за вальдшнепов и серых гусей...

Я ходила в близкий лес, чмокала сапогами по кочкам, искала грибы. Набирала много, но дома дед Иван надевал очки и придирчиво грибы пересматривал, и большую часть выбрасывал за забор — «Чего опять груздёв-то набрала, однако!» Оставлял только несколько белых и красных крепышиков. И вечером мы томили их в печи, с молоком и картошкой...

Тянулся тот август долго, а прошёл, как часто случается, скоро и незаметно. Настали первые по-настоящему холодные дни сентября. И так всегда тихая, Шижня опустела вовсе — детей увезли в город: в деревне школа давно уже стояла заколоченная, брошенная.

Стало совсем тихо, как во сне. Только задувала по чёрным крышам, всё крепчая, моряна, да тормошила на огородах пугал, дёргала их за драные фуфайки. На берегу покачивались привязанные к мосткам лодки, и чуть слышно похлопывали по неспокойной, тёмной воде.

Настала пора и мне уезжать.

Синяя морская фуражка с потускневшим «крабом» висела на гвоздике, в сторонке от комода. Хозяин целыми днями тихо лежал на высокой кровати за печью, и за весь август только однажды вышел со мной за огороды. Был вечер. Густо пахло мхами, недалёким болотом, и покрикивали где-то кулики. Мы медленно шли по тёмной нитке тропы, и ни о чём не говорили. Иван Матвеич смотрел в сторону темнеющего леса и совсем по-стариковски вздыхал: «охо-хо, охо-хо»... Хотел было закурить по крепкой привычке, да тут же закашлялся и со злостью бросил папиросу в сырую траву.

Сеттер Демон, оправдывая свое имя, чёрным вихрем носился вокруг нас, вывалив сочный, красный язык и мотая от счастья ушами.

Возвращались уже совсем в темноте. Над крышами поднялась близкая, рыжая луна, и туман над болотом осветился, сразу обеднев густотой и сумраком. Кулики за ламбушкой утихли.

Дома дед Иван сразу устало лег за печью и скоро уснул. Меня же изрядно пожурили — далеко, мол, деда водила, утомила...

Эту последнюю ночь я не спала. За включённый по ночам свет на меня, бывало, ворчали, потому я разыскала в бабушкином комоде длинную свечку и ушла на чердак. В детстве я боялась этого чердака, верно, особенно страшась его вечной полутьмы и тишины. Теперь же от страха не осталось ничего, кроме далёкого, смутного воспоминания. Оно приятно щемило сердце, но совсем не пугало.

Я смахнула с низкого оконца пыль, дунула на ладонь. Сухих маленьких пауков пожалела бросить на пол, и осторожно ссыпала в ржавую жестянку в углу. И вдруг затомилась сладкой любовью душа — сделалось безмерно жаль и этих мертвых, засохших уж бог знает когда паучков, и куликов, тревожно кричавших весь вечер, пока мы бродили в туманах, и постаревшего, слабого деда Ивана, уснувшего теперь в глухом углу за печью. Стало отчего-то жалко и глупого кудрявого пса Чарку, жавшегося сейчас, верно, у деда под боком, и бродячего кота Тиму, которого Иван Матвеич привечал в избе и баловал парным молоком. Каждое утро Тима важно переступал через высокий порожек и направлялся прямиком к блюдцу. Когда Тима был особенно голоден, он так жадно лакал молоко, что блюдечко качалось и позвякивало о неровные половицы. Тогда дед Иван сердито кричал: «Но, Тима, не спружь однако!» Но Тима ни разу не разлил молока, и, вылакав всё до капли и хозяйственно вылизав блюдце, запрыгивал к Ивану Матвеичу на колени и позволял недолго погладить полосатую спину. Тима никогда не урчал и не умывал после молока морду — так и сидел на коленях у деда Ивана с повисшими на пышных усах белыми каплями. Потом уходил в окно, и до следующего утра не показывался.

...Я нашла в углу чердака, под старыми рассохшимися вениками, стопку старых детских журналов, и, кое-как устроившись на досках, долго читала при таинственном и скуповатом свете бабушкиной свечи. Потом пламя задрожало, потанцевало мгновение, и погасло. Я отложила журналы. В оконце пробивался холодный серый рассвет. Где-то неподалёку уже бродило нерешительное осеннее утро. Тогда я закуталась в фуфайку и прилегла на доски. Спать совсем не хотелось. Хотелось просто побыть последние часы в сердце нашего старого, огромного дома, прислонившись ухом к шершавым доскам, и слушать густую, почти осязаемую чердачную тишь. Изредка из полутьмы доносились вздохи и шарканье кого-то невидимого. Я не боялась этих шагов — знала, что так горько вздыхать и шаркать в тёмный час, перед скупым северным рассветом, может только кто-то очень печальный и одинокий.

Я закрыла глаза, чтобы лучше услышать дом, поскрипывания его бревен, его покачивания, и, верно, задремала.

...И увидела живую и весёлую бабу Клавдею. Она медленно проплывала мимо окон с короткими цветастыми занавесками. Я радостно захотела окликнуть ее, но голос застрял где-то внутри. Бабушка Клавдея почувствовала меня и остановилась на миг перед окном. Она оправила лиловый шерстяной платок, чуть сползший на лоб и счастливо улыбнулась. Потом исчезла за углом дома. Я хотела побежать за ней, вернуть, неловко рванулась и... проснулась.

Утром Иван Матвеич вышел меня проводить. Было по-осеннему туманно и зябко, низко гудел ельник за насыпью. Мы укладывали в багажник последние вещи. Демон тревожился, предчувствуя дорогу и скорое прощание, кругами ходил возле, поскуливая и отказываясь лезть в машину.

Деда Ивана не хотели тревожить, не позволяли ему выйти. Но он натянул телогрейку и все же пошёл по огороду, смачно ругаясь. Он шёл, заметно покачиваясь от слабости. На нём были колышки — обрезанные ниже щиколоток сапоги, и морская фуражка. Иван Матвеич шёл медленно, нелепо размахивая руками, как старая большая птица, стараясь удерживать зыбкое своё равновесие.

Подошёл ко мне, отдышался. Надвинул козырёк на самые глаза.

«Морянка-то, однако раздувается!» — только и сказал вместо приветствия.

Постояли рядом, помолчали.

Сеттер нетерпеливо скулил и, устроившись наконец в машине, туманил горячим, нервным дыханием стекло.

Дед Иван обнял меня, похлопал лёгкой, худой рукой по плечу: «Ну, живи хорошо!»

Я поцеловала старика в серую, щетинистую щеку. Небо в голубых его глазах дрогнуло влажным, заблестело и качнулось. Я хотела было весело, как будто между делом, пообещать — я приеду к тебе в апреле, ну, или в мае, когда молочно-серыми ночами солнце будет сидеть на ельнике, но дед Иван молча улыбнулся и только махнул рукой — уж поезжайте, мол!

И мы уехали. Перед повёрткой я попросила остановиться и выглянула в окно. Иван Матвеич шёл, не оглядываясь, к дому, пошатываясь на неровных, скользких мостках, так что было страшно: вот-вот упадёт!

Демон на заднем сиденье сердито гавкнул, торопя нас, и мы двинулись по узкой дороге, оставляя за собой причудливые облака серой пыли. Вдоль дороги, по мягким кочкам, шла девочка с бидоном, в тёплом старушечьем платке. Из-под платка пушились совсем белые косы. Она брела медленно, еле переставляя тонкие ноги в неудобных болотных сапогах, и сосредоточенно всматривалась в мох.

В Беломорске, на тихой маленькой станции, прощались. Поезд опять опаздывал, и мы долго сидели в машине, говоря о пустяках. Затем поезд пришёл, такой старый и пыльный, что когда мне махали и делали какие-то знаки в вагонное окно, я почти ничего не разбирала.

Поезд тронулся, я забралась на верхнюю полку и отвернулась.

К полудню проехали Медвежьегорск, и остался позади весь долгий, туманный северный август — и торжественно-порожистый Выг, тревожные кулики за камышовой ламбушкой, гоголя на Медвежьих островах, и тоненькая девочка, собиравшая редкую ягоду — куманику...

Иван Матвеич умер вскоре. Смерть вошла в дом таким ранним утром, что все ещё спали. Когда вошли умывать деда Ивана к завтраку, он лежал уж холодный и ко всему безразличный. Голубые глаза остановились и смотрели в угол за печью.

Бродячий кот Тима три ночи сидел на пне за забором, и громко, тоскливо, вовсе не по-кошачьи, выл. В доме пугались и выходили прогонять его лохматыми вениками. Тима ненадолго прятался во тьму, а потом снова усаживался на пне и продолжал своё страшное прощание. Трое суток, пока дед Иван лежал в доме, не переставал мелкий дождь. Утром, выходя в огород, видели мокрого, жалкого Тиму на пне. Когда понесли Ивана Матвеича на лесное кладбище, к бабушке Клавдее, дождь перестал. Потом были поминки, и, захлопотавшись, как-то забыли про кота. На другой день вспомнили, что ночью уж он не кричал. Пошли звать его по огородам и сеновалам, манили даже рыбой — но не от жалости, а из суеверия. Всё зря, Тима исчез и ни разу больше не приходил.

2005.

Интервью
26 марта 2018 в 18:28
Проект «Затопленные святыни Мологского края» объявил о поиске волонтеров

Презентация проекта «Затопленные святыни Мологского края» пройдет в главном корпусе ЯрГУ им. П. Г. Демидова 30 марта. Участники презентации расскажут о том, как проходили подводные экспедиции на Рыбинском море и чем можно помочь развитию проекта.

Проект «Затопленные святыни Мологского края» объявил о поиске волонтеров

Презентация проекта «Затопленные святыни Мологского края» пройдет в главном корпусе ЯрГУ им. П. Г. Демидова 30 марта. Участники презентации расскажут о том, как проходили подводные экспедиции на Рыбинском море и чем можно помочь развитию проекта.

Проект «Затопленные святыни Мологского края» с 2017 года реализуют центр водного спорта «Ветрено», Разведывательно-Водолазная Команда и некоммерческая ассоциация «Прощеный ручей». В 2018 году прошел второй сезон подледных погружений. Водолазы обнаружили останки Югской Дорофеевой пустыни, винный погреб усадьбы Мусиных-Пушкиных и фрагмент кованой ограды.

Член Разведывательно-Водолазной Команды Ольга Акулова и представитель центра водного спорта «Ветрено» Алесь Румянцев представят концепцию «Затопленных святынь», расскажут про экспедиции и погружения, объяснят, что такое исторический дайвинг в России и как его развивать. Для участников презентации будет специальная возможность войти в состав проекта — стать волонтером или участников. «Вариантов помощи много: от поездок на льдины, где всем найдется дело, до участия в развитии проекта, — сообщил „Яркубу“ директор некоммерческой ассоциации „Прощеный ручей“ Андрей Тутариков. — Мы размышляем о том, как вывести проект из плоскости подводных исследований к изучению истории затопленных территорий — архивов, воспоминаний, фотографий, к собственно дайвингу. Люди будут нужны».

Презентация пройдет с 14 до 17 часов в актовом зале главного корпуса на Советской, 14.

Читайте также: «Ассоциация «Прощеный ручей» анонсировала июньский субботник «Рыбинка — 2018».

15 марта 2018 в 09:20
Ирина Ваганова презентует книгу о Константине Некрасове

В Музее истории города Ярославля 15 марта пройдет представление краеведческого издания Ирины Вагановой «Неоконченный роман в письмах. Книгоиздательство Константина Федоровича Некрасова 1911-1916 годы».

Ирина Ваганова презентует книгу о Константине Некрасове

Главный редактор «Городских новостей» Ирина Ваганова изучила наследие Константина Некрасова и его роль в русском литературном процессе. Основу книги составили письма писателей и поэтов Серебряного века к ярославскому издателю. Константину Некрасову писали Александр Блок, Андрей Белый, Валерий Брюсов, Иван Бунин, Павел Муратов, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Федор Сологуб, Алексей Толстой, Владислав Ходасевич и Борис Зайцев. Большинство писем хранятся в архиве Ярославской области, некоторые опубликованы впервые.

Дополнительно в книге Вагановой представлен полный каталог издательства Константина Некрасова. Он составлен с учетом книжных летописей за 1911-1916 годы, газетные и журнальные рецензии, неполные каталоги издательства за 1912 и 1915 годы, каталоги главных библиотек страны.

Презентация в Музее истории города 15 марта начнется в 16 часов.

Читайте также: «Михаил Нянковский анонсировал выход «Литературного энциклопедического словаря Ярославского края».

3 марта 2018 в 14:38
Михаил Нянковский анонсировал выход «Литературного энциклопедического словаря Ярославского края»

В библиотеке им. Н. А. Некрасова 15 марта пройдет публичная презентация «Литературного энциклопедического словаря Ярославского края». Об этом сообщил директор издательства «Академия 76» Михаил Нянковский.

Михаил Нянковский анонсировал выход «Литературного энциклопедического словаря Ярославского края»

Издательский проект «Литературный энциклопедический словарь Ярославского края» завершился 2 марта. Словарь создан по инициативе Центра регионального литературоведения ЯГПУ и руководителя Центра Ольги Скибинской. В нем собрано 500 статей о писателях, родившихся в Ярославском крае или связанных с ним творчески в период с XII до начала XXI века. Каждая статья включает основные биографические сведения о писателе, перечень произведений, библиографию исследований его творчества, указатель хранящихся в местных и столичных архивах документы, связанные с его именем.

Дополнительно в словарь включили материалы о литературных периодических изданиях, выходивших в Ярославском крае, главных местных литературных обществах и литературной топографии. «Обо всем, что формировало культурное пространство губернии, а затем области, и формирует его сейчас», — подчеркнул Михаил Нянковский, добавив, что значительная часть материалов публикуется впервые.

В подготовке словаря приняли участие 80 авторов: авторитетные филологи Ярославля и Москвы, писатели, сотрудники библиотек, музеев и архивов. Подготовка издания заняла четыре года. Словарь будет интересен как специалистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся литературным краеведением и отечественной культурой.

Презентация в библиотеке им. Н. А. Некрасова 15 марта начнется в 18 часов.

Фотография Михаила Нянковского

Читайте также«Кто все эти люди?»: гид по новой русской литературе».

14 февраля 2018 в 09:31
В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе»

В администрации Кировского и Ленинского районов Ярославля 13 февраля прошла презентация проектов благоустройства общественных пространств по программе «Решаем вместе».

 В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе»

В администрации Кировского и Ленинского районов Ярославля 13 февраля прошла презентация проектов благоустройства общественных пространств по программе «Решаем вместе».

Студенты ЯГТУ подготовили визуализацию проектов трех территорий, которые выбрали шестьдесят тысяч жителей района. «Студенты серьезно поработали над эскизами преобразований объектов города, которые украсят любой район», — сказал на презентации мэр города Владимир Слепцов.

В Ленинском районе на благоустройство претендуют сквер за бывшим кинотеатром «Волга», сквер у школы № 76 и парк «Юбилейный». Мэрия уточнила, что проекты доработают с учетом мнения горожан.


Проект благоустройства сквера возле школы №76 на Автозаводской

 В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе» В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе»


Проект благоустройства сквера за бывшим кинотеатром «Волга»

 В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе» В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе»


Проект благоустройства Юбилейного парка

 В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе» В Ленинском районе Ярославля жители обсудили проекты благоустройства территорий по программе «Решаем вместе»

Читайте также: «В Ярославле подвели итоги голосования за благоустройство территорий по программе «Решаем вместе».


13 февраля 2018 в 16:29
В Ярославле начнется презентация проектов для программы «Решаем вместе»

Мэр Ярославля Владимир Слепцов анонсировал первую презентацию проектов благоустройства общественных территорий по программе «Решаем вместе». Встреча пройдет 13 февраля в территориальной администрации Кировского и Ленинского районов.

В Ярославле начнется презентация проектов для программы «Решаем вместе»

Владимир Слепцов представит горожанам проекты общественных пространств Ленинского района. Напомним, первый тур отбора прошли Юбилейный парк, сквер за бывшим кинотеатром «Волга» на улице Жукова и сквер у школы № 76 на Пятерке. В мэрии «Яркубу» пояснили, что проекты готовили студенты ЯГТУ. При необходимости их можно доработать.

Читайте также«Решаем вместе?»

наверх Сетевое издание Яркуб предупреждает о возможном размещении материалов, запрещённых к просмотру лицам, не достигшим 16 лет